Травница - Елена Милая

нежно обнимают Феникса под рубашкой. Покраснела, отодвинулась, краем глаза заметив, как недовольно поморщился боевик.

Только чем именно опять он был недоволен, так и не поняла. Тем, что я его обнимаю так откровенно? Или тем, что не хочу больше обниматься?

В общем, поразмышлять на эту тему опять-таки не дал Волк, который так мило скулил и просил покушать. Рыжий тут же притворился спящим, буркнув что-то вроде "ты его с собой взяла, ты и корми", ну а я со вздохом вылезла из теплого местечка.

Решила по доброте душевной порадовать народ и пожарить на костре сосиски. Народ тут же зашевелил ноздрями и потянулся.

— О, сосисочки жареные, — обрадовалась Мари, протягивая руку за своей порцией, но голодный Волк ловко ее перехватил. Палочку, конечно же, но с него станется.

— Плохой пес! — наставительно произнесла недовольная целительница, тыкая в него пальцем.

— На него это не работает, — честно призналась я. — Он все равно считает себя хорошим.

— На моих сестер в детстве действовало, — вздохнула Мари, подливая себе травяного чая. — Как спалось? Не замерзла?

— Нет, тепло было, как и тебе, впрочем.

Мы косо переглянулись, обменялись лукавыми огоньками и фыркнули.

— Да я же не осуждаю, — хмыкнула подруга.

— Да и я тоже, — поддакнула я.

Мы снова переглянулись, на этот раз заговорщически, и дружно вздрогнули от требовательного: «Дамы, вы готовы?».

— Знаешь, он все-таки зануда, — буркнула Мари. И я с ней полностью была согласна.

В пути мы находились уже третьи сутки. Тело болело и саднило везде, где только можно, за это время только один раз нам попался более-менее достойный ручей, в котором все по очереди искупались. Никогда не замечала в себе неженку, но жизнь в богатом особняке Фирса, где всегда вкусно готовила Марта, простыни пахли лавандой и вода была горячей, сделала свое дело. Даже в достаточно благоустроенной школе мне жуть как не нравилась еда в столовой и маленькая ванная комната. Н-да, Селена, надо тебе чаще путешествовать.

— Если верить моим расчетам, — Родриг махнул рукой, и легкая волна воздуха подняла порядком помятую карту над его лицом, — то в Странных лесах мы окажемся уже сегодня ночью.

Судя по многозначительному хмыканью Феникса, он либо не доверял расчетам парня, либо не обрадовался времени, в какое мы должны добраться до места.

— Меня больше пугает тот факт, что дорога выглядит так, будто ею не пользовались лет десять. Еще и болото это внеплановое, — озвучила я наконец свои тревожные мысли.

Ребята как-то сразу сникли и помрачнели — видимо, не одна я боялась Странных лесов.

— Может, вы с Мари подождете нас здесь, пока мы Родригом навестим могилу твоего отца?

Не знаю, кто удивился и возмутился больше — Родриг, потому что его не спросили, или я, которую вообще посмели о таком спросить. Только Мари флегматично допивала свой чай.

— Понял-понял, — насмешливо отгородился от нас Феникс. — Значит, в путь?

Он хлопнул в ладоши, и его магический костер погас. Мы все поспешно засобирались.

Где-то в странных лесах.

Птицы в странных лесах не пели. Вообще никогда. Причина на самом деле была довольно простой — они оттуда давно улетели, потому что в какой-то момент их птенцы начали умирать. Лишь на совсем старых высоких березах можно было увидеть заброшенные гнезда как напоминание о том, что когда-то и в этих лесах была нормальная жизнь. А сейчас… изредка какой зверь пробежит… но никакого пения, чирикания. Оглушающая, странная и немного пугающая тишина. Жители поселения уже давно с ней смирились, а смотритель кладбища, нелюдимый и замкнутый старик, много лет проживший среди могил, очень ее любил и старался всегда соблюдать. Он всегда бесшумно крался среди крестов и памятников, где-то ставя цветы, где-то выдирая лишние сорняки, молча выполнял свою работу и редко выходил в люди. Но сегодня деревня вздрогнула от его крика.

— Господин, господин! — спотыкаясь о свой балахон, старик остановился возле дома старосты и отчаянно начал стучать в высокие ворота.

— Что тебе? — недовольно высунулся светловолосый мальчишка, прислуживавший старосте.

— Беда на кладбище, милок! Господину обязательно надо взглянуть!

Через какое-то время староста поселения молча взирал на невозможно заросшие могилы, а старый смотритель так же молча и остервенело пытался выполоть мерзкую траву.

— Давно с ними так?

Голос старосты звучал нарочито спокойно, но смотритель весь сжался, когда наткнулся взглядом на мертвенно-голубые глаза. Никто в поселении даже не знал, сколько ему лет. Не лицо, а застывшая маска.

— Уже третий день как растёт… Но вот так за раз все кладбище заполонило буквально за ночь, я поэтому сразу к вам и побежал. Да самое главное — непонятно, как появилась. Сроду ничего подобного, кроме вереска и обычных сорняков, не росло! Это же могилы!

— На какой могиле появилась первая? — спросил мужчина, заранее зная ответ.

— Дак вон, травник тот убиенный…

— Мы его не убивали, — твёрдо сказал староста. — Его погубила собственная гордость и глупость.

Перед взором промелькнула маленькая девочка с растрепанными волосами. Промелькнула и пропала.

Тонкие губы изогнулись в усмешке…

Ну конечно, девочка!

— Дарующая жизнь…

Шепот разнесся по старому кладбищу, смотритель вздрогнул.

— Что, господин?

— История еще не закончилась… Думаю, скоро к нам придут непрошеные гости…

Как только начало смеркаться, Мари не выдержала и жалобно заныла:

— Ребят, давайте притормозим, попа ноет, сил нет…

Я, конечно же, всеми руками и ногами была «за», но до границы оставалось совсем ничего, и мы с Фениксом прекрасно понимали, что медлить нельзя. Даже неженка Родриг, который еще полчаса назад громко мечтал о горячей ванне с лепестками роз, неожиданно хмуро предложил помассировать ей то самое место, но останавливаться не стал. Терпели еще пару часов до тех пор, пока окончательно не стемнело, а Феникс не зажег пульсар. Я уж было расстроилась, что мы не выполнили норму и все-таки не уложимся в отведенную нам неделю, как Чернушка опять запнулся, а мое сердце болезненно сжалось.

— С этой лошадью точно все в порядке? — откуда-то издалека донесся до меня голос Мари.

— Это конь вообще-то, — почему-то обиделся стихийник.

Чернушка, равнодушно фыркнув, мол, называйте как хотите, сделал еще один шаг, и я вскрикнула, хватаясь за грудь. Теперь не оставалось никаких сомнений.

— Что? — требовательно спросил Феникс, немедленно оказываясь рядом.

— Поздравляю, ребята, мы добрались.

Глава 12. А ночи здесь темные и страшные.

Но, скорее всего, это случится именно ночью, просто потому, что я до сих пор верю, что ночь — лучшее время для чудес.

Макс Фрай «Сладкие слезы Гравви».

Тишина стояла оглушающая. Не любила я такую тишину. К тому же