Травница - Елена Милая

темные волосы, смуглая кожа. Определенно, Фирс задумался.

— Кстати, об учениках, — кашлянул Феникс, красноречиво поглядывая на дверь. Та как раз распахнулась и в кабинет практически вломилась мадам Гиацинта, таща за собой упирающуюся молодую девушку в очках. За ними понуро плелся парень в длинном сером плаще, а замыкал процессию знакомый Фирсу куратор факультета боевых магов, который приветственно кивнул мужчинам.

— Я вижу, все в сборе, — заметил Силантиус и приглашающе кивнул на мягкий диван.

— Да, отставим любезности, — и Фирс Зарница убрал с лица добродушие, очень серьезно посмотрев на молодого директора.

Фирс Зарница был из богатой семьи. Отец из древнего рода магов всю свою жизнь посвятил службе в столице, заработал хорошую репутацию. Мать, красавица-аристократка, была ведуньей, занималась своим хозяйством и садом. Фирс унаследовал от отца угрюмость, решительность и репутацию славного воина, а от матери — красоту и чувство юмора. Также он получил в наследство богатый особняк, роскошный сад и неплохие закрома с драгоценностями. По стопам отца не пошёл, в столицу выезжал редко.

Выучился на судебного защитника, что было весьма необычно для столь древнего рода, но все, кто его в деле видел, признавали, что человек нашёл своё призвание. Защищая и доказывая невиновность кого-то, Фирс расцветал, пылал и искрился. Присяжные не могли оторваться от красивого адвоката, обвиняемый его восхвалял, даже судья не смел перечить.

На одном из судебных процессов Фирс встретил свою жену — молодую, утонченную, рыжеволосую красавицу Марину.

Вспоминая сейчас её, он понимал, что она бы не простила пропажи сына. Значит, надо вытрясти все, что скрывают эти люди, и найти своих детей.

— Не надо, — Силантиус предупреждающе поднял руку. В голосе его послышалась непривычная сталь и уверенность. Может, не так он и молод, или не тот, кем прикидывается. — Фирс, вы искритесь.

— Я хочу знать, куда пропали мои дети.

Сейчас Фирс не выглядел старым, больным, изможденным. Нет, напротив — он сиял и как никогда излучал былую уверенность и силу.

— Мы понимаем, — глаза директора были красными от недосыпания, а у мадам Гиацинты от слёз, — но здесь женщины и дети, я не позволю демонстрировать свою силу.

И что-то заставляло ему поверить.

— Все понимают серьёзность данной ситуации, — подал голос куратор Феникса.

— И очень надеются, что эта упрямая леди нам наконец признаётся во всем! — тяжело вздохнула мадам Гиацинта, легонько подталкивая вперед угрюмую Алику.

Взгляд Фирса внимательно скользнул по старосте. Силантиус доброжелательно кивнул ей на стул рядом с собой, но она попятилась.

— У меня еженедельный срез вообще-то, — довольно грустно пробурчала девушка и упрямо сжала губы, всем своим видом демонстрируя, что она так просто не сдастся.

Директор еле сдержал улыбку.

— Алика, кажется? Наслышан о твоем нраве, все учителя жалуются и хвалят одновременно.

— Мне все равно.

— А мне нет, — посерьезнел Силантиус. — Видишь ли, прошлой ночью пропали четверо наших учеников, чего отродясь не случалось в этой школе. И свидетели утверждают, — хмурый взгляд в сторону молчаливого ведуна в плаще, — что ты к этому причастна. Выкладывай давай, это не шутки.

— А если не расскажу, пытать будете? — девушка презрительно фыркнула в сторону бедного парня. Вот же ершистая попалась, Фирс с директором невольно переглянулись.

— Пытки к моим подопечным не разрешены, — спокойно оповестил свою ученицу Силантиус. — Как и вообще в стране, между прочим. Мы не в каменном веке, юная леди.

— Тогда какие меры наказания?

— А твои угрызения совести?

— С чего вдруг?

— С того, что с ними может что-то произойти!

— Они взрослые люди!

— Такие же, как и ты? — насмешливо уточнил Силантиус.

Все в кабинете, затаив дыхание, с интересом наблюдали за перепалкой директора со своей ученицей. Алика порядком раскраснелась и была явно раздражена, а Силантиус, напротив, был расслаблен, невозмутим и спокоен. Алика метала молнии своими карими глазищами даже через толстые стекла очков, а Силантиус, лениво заломив бровь, смотрел на нее как на нашкодившего котенка.

— Алика, признавайтесь уже.

— Если даже наказания не будет, не вижу смысла.

— Почему вы так стремитесь, чтобы вас наказали? — фыркнул директор. — Тяжелое детство?

Видимо, на этот раз задел за живое, потому что девушка сначала покраснела, потом побледнела и, тяжело плюхнувшись на стул, тоскливо посмотрела на мадам Гиацинту. Силантиусу вдруг стало стыдно.

— Извини, детка, надо рассказать… — понимающе посмотрела на нее добрая травница.

— Но я обещала Селене. Восемь дней еще не прошло.

Фирс не выдержал, подошел к русоволосой худенькой девчушке, осторожно присел рядом с ней на колени, как будто рядом маленький ребенок, и с просьбой в глазах заглянул в очень симпатичное своенравное лицо со вздернутым носом и пухлыми губами.

— Милая, я отец Феникса и Селены. Мне очень нужно знать, куда направились мои дети. Поверь, Селена не станет злиться…

Алика взглянула на рыжебородого старика и шмыгнула носом.

— Хорошо, но тогда возьмите меня с собой.

— Исключено, — тут же отмел манипуляцию директор.

— Тогда ничего не скажу.

— И после этого еще утверждаешь, что взрослый человек!

— Так я не про себя…

— О, всевышний! Алика! Говори сейчас же, иначе отчислю!

Кажется, даже у невозмутимого Силантиуса начали сдавать нервы. Все снова затаили дыхание, Фирс уже откровенно забавлялся, заметив лукавые смешинки за стеклами очков. Интересная девушка Алика.

— Так бы сразу, — довольно фыркнула юная целительница, будто только того и добивалась, чтобы директор повысил голос. — Селена отправилась в странные леса сутки назад. Ваш полоумный сын, простите, господин, узнав об этом, очень разозлился и отправился за ней. Ну а Мари и Родриг решили не допускать смертоубийства бедной травницы — так они объяснили свой побег. Хотя, как по мне, им было неловко оставаться не у дел.

— Она рассказала, зачем отправилась туда? — Фирс нервно поднялся на ноги.

— Да, господин, — кивнула Алика. — Сказала, что только так может спасти от неминуемой смерти. Там, где слезы отчаяния впервые пролились… Вы понимаете, о чем я?

Все присутствующие очень внимательно посмотрели на рыжебородого старика.

Где-то по дороге к цели.

Утром значительно похолодало. Я до последнего не уходила от костра, греясь колдовским огнём и медля с отправкой. Острое чувство тревоги, охватившее меня ночью и так успешно изгнанное Фениксом, вновь нарастало. Мне не хотелось ехать вперёд, так как банально было страшно, но стоило подумать о причине, по которой мы вообще все здесь оказались, и…

— Дамы, вы готовы? — требовательно спросил нетерпеливый рыжеволосый, почесывая блудного Волка. Собака вернулась ранним утром и отчего-то возомнила себя храбрым рыцарем, рискнувшим защитить девичью честь (банально прыгнула на спящих нас и весьма нетактично отодвинула Феникса). Конечно же, мы проснулись, и я неожиданно засмущалась, обнаружив, что мои руки горячо и