Мой невозможный дракон - Натали Палей

Когда меня поймали во второй раз, привели к Кастету. И снова меня поймал Роб, который не знал, что ему делать с шестнадцатилетней девчонкой.

— Была бы парнем, недосчиталась бы зубов, а так… Но раз непонятливая, отведу тебя к тому, кто хорошо объясняет.

Вожак преступников впечатлил меня с первой встречи. Невысокий худощавый мужчина неопределенного возраста, ему могло быть как двадцать пять, так и все сорок, с грубым лицом, с холодными серыми глазами, коротко объяснил, что или я убираюсь с их территории, или в следующий раз меня пустят по кругу.

Мне было шестнадцать, я не поняла, что имел в виду этот страшный человек, чья аура давила и заставляла думать о том, выберусь живой или нет. Но я догадалась, что угрожал он чем-то ужасным, и пообещала не нарушать негласных правил теневого мира столицы. Слово свое я сдержала. Да и выбора у меня не было.

Когда в знак протеста вновь удрала из школы и голодная бродила по улицам, не позволила себе нарушить слово. Я гуляла по знакомым местам, ноги отваливались, живот прирастал к спине, но я дышала воздухом свободы. Иногда тайно встречалась с Даришей, которая подкармливала меня.

Два раз попыталась устроиться на работу, но без документов брали либо в бордель, либо официанткой в злачное заведение. В бордель взяли, как поломойку, но быстро намекнули, что мной заинтересовались клиенты и на место поломойки взяли другую девушку. Пришлось дать деру. В кабаке, который сильно отличался от того, в котором сейчас работала Дара, постоянно пытались залезть под юбку и облапать, не помогали ни ругань, ни пинки, ни вылитый на голову кувшин вина. Сбежала и из кабака, не получив положенное небольшое вознаграждение за два отработанных дня.

В итоге, когда от голода падала в обморок, вновь шла к Сервикам, где меня уже ждал представитель интерната, который в двадцатый раз отвечал милой маме Дариши, что она не может меня удочерить, потому что опеку надо мной взял господин, оплативший проживание и обучение в школе.

Глава 6

В один из дней я плутала по вечерним улицам города, — мне стукнуло восемнадцать, отчаяние затапливало, ведь я знала, что через две-три недели меня отдадут в одно из драконьих семейств, — и случайно забрела на приличный бульвар. Ну как случайно… когда бродила по темным переулкам города, из темноты вдруг вынырнул черный кот и уставился на меня своими огромными желтыми глазищами. Худой и облезлый. Я присела, чтобы погладить животное, но кот фыркнул и отпрыгнул.

— Гордый какой, — проворчала и вздохнула. — Не хочешь, не буду трогать.

Встала, чтобы идти, но кот снова фыркнул и направился в противоположную сторону, при этом он не сводил с меня пристального взгляда. Словно завороженная, я пошла вслед за ним. Очнулась на чистой, ярко освещенной улице, перед Эндрю. Мужчина выходил из дорогого современного мобиля.

Я не сразу узнала Кастета. Во-первых, давно не видела. Во-вторых, главарь воров выглядел настоящим лордом в черном фраке и белом жилете, с золотой булавкой в галстуке, в шляпе и с тростью в руках.

— Нина? — мужчина вспомнил меня мгновенно. — Девочка, что ты здесь делаешь? — он осмотрел мой внешний вид, нахмурился.

В тот день на мне было платье Дариши, которое подруга оставила в условленном месте. В одежде воспитанницы интерната я не могла свободно бродить по городу, а платье Дары висело на мне мешком.

— Гуляю, — буркнула и замерла. — Правил ваших не нарушаю.

— Голодная? — Мужчина не уходил и меня не отпускал — его тёмный внимательный взгляд заставлял стоять неподвижно и не дышать.

— Голодная. — Зачем отрицать очевидное. Голос прозвучал так жалко, что самой стало противно, и я недовольно поджала губы.

Тогда Кастет дал несколько монет и сказал:

— Иди в «Белый гусь», он недалеко. Пойдёшь на юго-запад и на первом перекрёстке свернёшь направо. Скажешь, что от меня, никто не будет приставать и не выгонит. Купишь суп и жаркое. И найди меня завтра. Разговор есть.

Я знала это место, респектабельное, в спокойном районе города. Услышав имя Кастета, меня приняли со всем возможным вниманием и вкусно накормили. Там меня и нашел представитель интерната, забрал, а в школе отправил в карцер. Поэтому Кастета я не нашла на следующий день, встретились мы через две недели — сбежать после карцера быстро не получилось, я ослабла за три дня без воды и еды.

Кастет предложил стать членом его банды.

— Колеблешься? Страшно? Понимаю. Хочу, чтобы ты знала — у тех, кто сам нуждается, мы ничего не забираем. У честных работяг тоже нет. Наоборот, помочь можем. Мы работаем выборочно. По заказу. Мелкие кражи для отвода глаз, для полиции, чтобы не догадывались, чем занимаемся на самом деле.

— И чем же? — невольно почувствовала интерес. Крупными ограблениями?

Эта мысль заставила внутренне похолодеть.

— Ты узнаешь, когда станешь частью семьи.

Если бы Кастет признался, что он и его люди воруют родовые артефакты у драконов, а потом продают их на чёрном рынке, я не колебалась бы, но в первую встречу вор не выдал тайну.

— Не по душе, уходи.

Я ушла. Становиться на преступный путь не собиралась. Одно дело — воровать, когда есть нечего, другое — у добропорядочных граждан. Но в тот вечер в интернате меня ждал сюрприз.

— Нинелия, обучение завершилось, — сообщила директор. — У тебя низкие оценки по всем предметам, некоторые экзамены ты не сдала. Ты одна из тех выпускниц, за кого мне стыдно. Я не могу порекомендовать тебя ни няней, ни гувернанткой, ни учительницей ни в одно из порядочных семейств… — Пауза была долгой и выразительной, а взгляд миссис Прайет холодным, неприятным и… оценивающим? — Поедешь в закрытый пансион для сложных девиц, где тебе подберут специальность, чтобы смогла прокормиться в будущем.

— Просто отдайте документы, я разберусь со своей жизнью. Мне исполнилось восемнадцать, — сдержанно отозвалась, испытывая досаду. Что ещё за закрытый пансион? Почему я раньше о нём ничего не слышала? Я так надеялась, что меня просто вышвырнут из интерната, как непригодную личность.

— Закон запрещает это сделать, — качнула головой миссис, наградила меня насмешливым взглядом. — Правила школы-интерната тоже не разрешает. По закону и уставу ты пока незрелая личность, которая показала, что не сможет о себе позаботиться.

Спорить не стала, отчётливо поняв, что за меня