Вереск на камнях (СИ) - Гринь Ульяна Игоревна

Лютик уже обследовал весь город, полаялся с братьями и сёстрами, напился воды из ирригационной системы и теперь валялся у входа, подставив весеннему солнышку лысое пузо. Увидев его в этой позе, Ратмир разозлился:

— Вот это охранная собака? Буран! Поди сюда!

И посвистел особо — так он подзывал только своего верного пса. Тот появился через несколько секунд и сел перед хозяином, свесив язык набок. Ратмир махнул на меня ладонью, велел Бурану:

— Охраняй!

Тот медленно встал, зыркнул на меня, буркнул:

— Травница, я же тебе охранника нашёл!

— Князь не доверяет твоему сыну, — вежливо объяснила я собаке, поймала дикий взгляд Ратмира и хихикнула. Сказала: — Пошли, Буранушка.

У большого дома меня встретили горожане. Смотрели кто зло, кто обиженно, кто с открытой ненавистью. Я осторожно приблизилась, разглядывая их лица. Кто живой, кто мёртвый… Выступил один из плотников:

— Светлая княгиня, от нас всех челом бью.

И поклонился низко. Мне стало неудобно, как всегда, но я промолчала, выпрямилась, приняв более подобающую светлой княгине осанку. Сказала:

— Говори, Дарен.

Он оглянулся на своих, потом кашлянул в кулак и, словно в прорубь головой, бросил решительно:

— Мы желаем, чтобы люди не пропадали! Ты можешь, бают, ты ведьма!

Милые вы мои, да я сама желаю этого больше всего на свете! Как вам объяснить-то, что не могу ничего сделать и никакая я не ведьма, чтобы там Тишило не баял!

— Я разбираюсь в причинах исчезновений, — сказала скупо и сделала шаг, чтобы пройти к дому. Но плотник снова заступил мне дорогу:

— Прости, светлая княгиня, уж шесть десятков сгинули, как и не было их. Боязно нам… А ну все сгинем?

— А ну я сгину?! — начиная сердиться, спросила я. — Всем боязно, и мне тоже. Сказала — разберусь. Пропусти.

Плотник прищурился, но отойти даже не подумал. Упрямо повторил:

— Боязно людям.

— А ну, пр-ропусти хозяйку! — затявкал снизу Лютик, и вступил басом Буран, ворча:

— Разойдись, хвачу за ляжки, не шучу!

Плотник попятился перед грозным псом, а я воспользовалась заминкой и скользнула мимо к каменным дверям большого дома. Сорвала через голову камень на шнурке и застучала им по камню. Даже крикнуть хотела: «Открывайте!» Но дверь неожиданно заскрипела и поползла внутрь.

Я ворвалась в тёмное холодное помещение, как в пещеру сокровищ, надеясь, что ответы сразу прыгнут ко мне на ручки и заголосят хором, просветив и просветлив. Но в большом доме было пусто. Дверь сама собой закрылась, и я оказалась в полумраке. Что-то мокрое коснулось ладони, и я взвизгнула. Буран недовольно пробурчал:

— Чего ты кричишь-то? Я это.

— Напугал… А что теперь? Где ответы на мои вопросы?

— А ты задай вопрос, — посоветовал пёс.

Тявканье Лютика отвлекло меня от вопросов. Я повернулась на лай и увидела высокую тёмную фигуру. Домовой! Вот он, голубчик! Сейчас он мне ответит на все вопросы…

Шаг, ещё шаг, я наступала, а он пятился, глядя своими круглыми дикими глазами, а потом я внезапно не нащупала пола под ногой и под тревожный лай обеих собак провалилась в огромную дыру.

На этот раз для разнообразия молча.

Глава 7. На дне

Апрель 25 числа

Говорят, в падающем самолёте все люди становятся верующими. Вот и я стала. Не молилась, конечно, а просто повторяла про себя: «Боже, боже, боже, только бы сразу!» Очень боялась сломать спину и остаться умирать в чёрной дыре в полном одиночестве…

Но чёрная дыра всё не заканчивалась, как и мой стремительный полёт, я даже удивилась, как та Алиса в мультике, и принялась вглядываться вниз. Там что-то неуверенно мерцало. Свет? Откуда в чёрной дыре свет? Подземелья? На такой глубине? Нет, можно, конечно, списать долгое чувство падения на страх и всё такое, но я была уверена, что действительно падаю уже минут пять! Так долго… Пусть бы уже, а не ожидание удара!

Удара не случилось.

Более того, чем быстрее приближался свет, тем больше я тормозила. Тормозила, Карл! Чем? Не крылья же у меня выросли! Хотя я бы уже не удивилась… Но крыльев не было, меня держало какое-то едва различимое силовое поле. Которое было похоже на…

Твою мать!

Твою мать, твою мать!

Я приземлялась, почти планируя, как птица, в кольца огромного змеиного хвоста!

Из огня да в полымя…

Приготовившись к ещё более страшной смерти, я всё же попыталась трепыхаться и в полёте отгрести подальше от чудовища, которое смотрело на меня большими круглыми глазами. У него было вполне человеческое лицо, точнее, антропоморфное, да и между змеиным хвостом и толстой шеей было подобие тела с маленькими руками, двумя обнажёнными женскими грудями и животиком. Кольца хвоста обняли меня почти нежно, я зажмурилась, чтобы не видеть гипнотизирующего удавьего взгляда, и приземлилась. Точнее, призмеилась. Мягко, медленно. Живая. Пока…

— Приветствую тебя в Кайа-Пео-Тиль, самка человека.

Спокойный голос странного тембра с нотками гнусавости слегка успокоил меня. Похоже, что змееженщина не собирается меня есть. И ещё… Похоже, что голос в круге менгиров был таким же. Значит… Значит, со мной говорил змей.

Ничего не понятно, но ужасно интересно!

— С-спас-сибо, — с запинкой ответила я, открыв глаза, и огляделась, держа змееженщину в поле зрения.

Подземелье было выложено камнем. Сыро не было, только прохладно, и змеиная кожа тоже холодила меня. Свет мерцал прямо в стенах большого каменного мешка, исходя от маленьких кристаллов, вставленных в междурядья. Таинственно и очень пугающе… Я забарахталась в объятиях змеи и попросила:

— Можно меня отпустить?

— Разумеется, — с улыбкой ответила змея, и кольца разжались. Мягкий гнусавый голос продолжил: — Все пугаются в первый момент. Но с тобой ничего плохого не случится.

— Ну да, ну да, любой уважающий себя злой дух именно так бы и сказал, — пробормотала я, чуть приходя в себя. Встала на каменный пол, одёрнула платье и спросила: — Где мы? Вы сказали: «Кайа-Пео-Тиль». Это же название города, да?

— Правильно, — с улыбкой ответила женщина-змея, с шуршанием разворачивая кольца и направляясь в едва освещённый коридор. — Кайа это обозначение нашего народа, Тиль — «дом».

— Змеиный дом, — сложила я два и два. Змея продолжила:

— Пео — новый. Мы оставили поверхность и стали жить под землёй уже много столетий назад. Можешь звать меня Кауэ.

— Очень приятно, — ответила. — Меня зовут Диана. А скажите, как мне выбраться на поверхность?

— Никак.

— Что? — всполошилась я. — Нет, мне обязательно надо на поверхность! Я не могу здесь оставаться!

— Ты останешься с нами, человек. Ведь Сти послал тебя сюда, значит, ты мертва.

— О нет! Я не мёртвая, я живая! Мне так и сказал голос в кругу менгиров!

Змея развернулась так резко, что я снова испугалась. Её бледное лицо, похожее одновременно на человеческое и на змеиное, оказалось совсем рядом с моим, на меня пахнуло чем-то чужим, противоестественным. Даже волоски на шее и руках дыбом встали. Кауэ подозрительно спросила:

— Голос в каменном лабиринте? Ты прошла каменный лабиринт и разговаривала с духом предков, с Мудрым Кайа?

— Да, я прошла лабиринт, там распустились цветы. И голос говорил со мной, сказал мне, что я живая, а есть мёртвые. И я ничего не поняла…

Кауэ задумчиво смотрела на меня, покачиваясь на хвосте. Потом склонила голову:

— Кто я такая, чтобы оспаривать слова Мудрого Кайа? Но зачем Сти отправил тебя вниз?

— Сти это домовой?

— Это дух-хранитель. Он посылал к нам мёртвых ходящих людей.

— Зачем вам мёртвые люди? — осторожно спросила я. Может, эти змеи жрут нас?

— Нам ни к чему, — она так повела головой, что я сразу поверила — не жрут. — Но на поверхности им не место. А ты, значит, живая… Тогда почему Сти послал тебя сюда?

— Я хотела найти ответы на вопросы, и ваш этот… дух… Мудрый Кайа сказал, что я найду их в большом доме. Я вошла в большой дом, увидела домового, а потом упала в эту дыру.