Вереск на камнях (СИ) - Гринь Ульяна Игоревна

— Лена? Это ты?

Знакомый булькающий смех был мне ответом, и русалка, откинув длинные чёрные волосы за спину, показала мне Лютика, которого держала за шкирку:

— Твоё добро?

— Моё!

Глаза уже привыкли к брызгам воды, и я оглянулась на берег. Неподалёку от нас словно что-то взорвалось под водой, а я успела заметить, как летит в воду большое тело. Неужто кто-то прыгнул, чтобы спасти меня? лютик засучил лапками, заскулил:

— Большой дядька, хозяин…

Ратмир?

Я поискала его взглядом, но не нашла. Зато вынырнули головы других русалок, и я обрадовалась им, как родным:

— Девочки! Как вы тут оказались?

Они забулькали вперемешку, да так, что ничего не понять. Спохватившись, я крикнула:

— Князя, князя спасайте!

— Течение тут сильное, — поддержала меня Лена. — Унесёт, и поминай как звали!

Русалки нырнули, а моя спасительница легла в воду плечом и потянула меня к берегу:

— Что ж ты, травница, неосторожная такая? А ведь не одна, не пустая!

Я пыталась плыть, помогать ей, но оставила эту затею, ибо только мешала, и ответила:

— Поскользнулась. Но ты? Вы? Как вы тут оказались?

— Так земля начала двигаться, — мотнула головой Лена. — Страшно стало, а Водяной-батюшка вспомнил, что Лесной хозяин баял про потоп и воды океана… А мы ж пресноводные, куда нам морской водицей солёной дышать? Ну и снялись с места да по вашим следам двинулись… А ведь права ты оказалась, травница!

— В чём? — не сообразила я. Лена фыркнула, булькнув:

— Потоп же! Вона, земля ходуном ходила! Не чуешь разве, что солёную воду досюда донесло?

— Не чую, я же не русалка, — пробормотала. — Значит, всё же потоп…

— А то! Не зря сюда приплыли…

Я оглянулась на других русалок. Увидела бледное лицо Ратмира, его закрытые глаза, и обрадовалась — нашли, спасли! Всё будет хорошо, мы не мертвы, мы живы!

— Лена… — протянула я. — Спасибо тебе… вам… Как хорошо, что вы здесь оказались!

— Тебя благодарить надо, травница, — пробулькала Лена, а я почувствовала берег под ногами и ухватилась за траву скрюченными от холода пальцами. Русалка забросила щенка далеко от воды и подтолкнула меня: — Ты нас лечила, ты нас любила, время отдавать долги.

Меня подхватили дружинники, вытащили на травку, и я откинулась головой на землю, выдохнула:

— Князя принимайте…

— Что это за колдовство, травница? — подозрительно спросил Тишило. — Он сам плывёт, будто его несут!

— Я же ведьма, — фыркнула, чувствуя жжение в гортани из-за воды. — Сам сказал!

Он косо глянул на меня, пока парни вытаскивали едва дышавшего Ратмира, и ответил тихо:

— Сказал, не откажусь от своих слов. Аль ведьмачь. Пущай.

Аминь, подумала я, закрывая глаза. Теперь надо обсохнуть и вернуться в город. Меня ждут ответы на вопросы, а находятся они в большом доме.

Когда мы добрались до стены, я была мокрая, как цуцик, но довольная. Ратмир всё порывался спросить меня, кто нас вытащил, но я явно дала ему понять, что говорить сейчас ничего не буду. И очень боялась, что он вспомнит, как я схватилась за живот, чтобы защитить малыша. Не надо ему сейчас знать. Пока не надо. Запрёт, как пить дать запрёт и Забаву приставит сторожить…

Не то чтобы мне ужасно хотелось скакать беззаботной козочкой. Просто ну вот так получилось. Сойдя по лестнице на булыжники города, я прислушалась к себе. Всё в порядке. Живот не тянет, ребёнка я не потеряю. Но с того самого момента, как я узнала, что беременна, я боялась. Боялась всего на свете. Особенно родов. Однако позволить себе постоянно трястись не могла. Ну толку сидеть и бояться? У меня загадки в городе, у меня больные, у меня пропавшие… И ребёнок в порядке. Так что переоденься, Дианка, и ломись в закрытую дверь. Вопросы накопились.

Ратмир подхватил меня под локоть и потянул к дому. Я не сопротивлялась — холод от мокрой одежды пробирал уже насквозь. А муж тихо спросил на ухо:

— Что происходит, Руда?

— Я сама ещё ничего не знаю и не понимаю, — ответила осторожно. — Но мне очень неспокойно. Я не хочу тебя пугать.

— Пугай, сколько хочешь, любая. Я должен знать всё, что может случиться с моими людьми.

Я кивнула. Скажу. Но не сразу. Не сразу. Надо сначала понять — что означает «живые» и «мёртвые», получить ответы на вопросы и обдумать всё хорошенько.

Забава, увидев нас, только всплеснула руками. Но одним из её достоинств было молчание, и она просто быстро метнулась за сухими вещами. Пока мы переодевались, пыхтя и толкаясь локтями, за занавеской, встряла Голуба, спросила напряжённым голосом:

— Аль вы чуяли, как земля тряслась?

— Чуяли, — буркнула я.

— Я уж думала — конец нам тут придёт!

— Не пришёл же.

— Знать бы ещё, Перун топотал аль какая беда на нас движется…

Я только вздохнула. Перун… Если Перун жил поблизости от Мокоши, то он уже никогда не сможет топотать…

— Прошла беда, Голуба, прошла стороной, радуйся, — ответила я, подумав. — Это отголосок потопа, который случился в Златограде.

— Откуда знаешь-то?

Русалки сказали, ёпта! Что ей ответить? Я снова вздохнула и решила переключить разговор на другую тему:

— Забава, а какая разница между живыми и мёртвыми?

— Велес с тобой, Руда, о чём ты думаешь? — изумился Ратмир, но я пихнула его в бок и выглянула из-за занавески:

— Забава, а Забава! Слышала или нет?

— Слышала, — сварливо отозвалась золовка. — Ты как спросишь, так не знаешь — стоять аль упасть!

— Ты стой и отвечай. Так какая?

— Ох ты ж, беспокойная… Ну, мёртвые они лежат и не двигаются. Ну, глаза у них закрытые. Что ещё?

— Не дышат они, — с опаской встряла Мыська, покачивая на руках Отраду.

— Ото ж. Ещё надо, княгинюшка?

— Надо. А когда человек ещё живой, но уже мёртвый — как это видно?

Я вышла из-за занавеси, подвязывая пояс, а Забава с Мыськой переглянулись. Подошла Голуба, вытирая мокрые руки о передник:

— Чёйта тебя, княгинюшка, на мертвечину потянуло? Аль тоже плохой сон видала?

— Мне надо знать, что в вашей… в этой культуре представляют мёртвые и бывают ли они похожи на живых.

Я смотрела на женщин, они смотрели на меня. Потом Забава пожала плечами:

— Не могу припомнить таких былей.

— И я, — махнула рукой Голуба. — Али с мёртвыми надо почтительно. Это я знаю.

Я вздохнула. Никто ничего не знает. А я знаю, что среди нас в городе есть мёртвые. Как-то странно это, но нет резона не верить голосу из круга менгиров.

Как узнать, кто жив, а кто мёртв?

А если спросить травы?

Я покачала головой, будто говорила сама с собой. А что они мне ответят? Это только Тишило меня ведьмой зовёт, а так я никакая не ведьма. Старуха, моя предшественница, могла бы понять всё про мёртвых, а мне не дано.

Руки Ратмира обняли мои плечи, голос тихо спросил на ухо:

— Открой свои мысли, Руда. Что ты видела в кругу камней?

— Не видела, а слышала, — качнула головой. — Я должна во всём разобраться сама. И да…

Я подняла на него взгляд и продолжила:

— Скажи людям, что потоп прошёл. Пусть прекратят на меня бочки катить!

— А откуда…

— От верблюда! — отрезала я.

— При чём тут твоя Асель? — недовольно скривился муж. Я вздохнула:

— Долго объяснять. Русалок видела.

— Руда…

— Просто поверь. Девчонки огонь — и меня, и тебя из реки вытащили. Так что всё, не зря мы сюда пришли.

— Бабам сказала — теперь весь город узнает, — фыркнул мой князь. — Ну куда тебя несёт, неугомонная?

— Поговорить за жизнь с домовым надо.

— Возьми с собой ребят покрепче.

Я только головой покачала. Моя ладонь приласкала щёку Ратмира, пригладила щетину бородки, скользнула в волосы. Я сказала:

— Благодарю тебя за заботу, любый, но я сама.

Сжала в пальцах осколок первой жизни, вынутый из стены, и добавила:

— Лютика с собой возьму, ему кусаться охота.

— Спасёт тебя этот щенок, если на то будет надобность?

Ратмир раздул ноздри, но больше ничего не сказал. И то верно: взывать к моему благоразумию — всё равно, что уговаривать ветер не дуть!