Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

и поглаживая большим пальцем. Этот простой жест меня успокаивал.

— Хватит! Я пришёл к вам с миром, а вы будто и не рады?! — фыркнул он, натягивая человеческую маску.

— Вы её заберёте? — спросила я то, что больше всего меня беспокоило.

— Ты бы расстроилась? Какое тебе до чужого ребёнка? Нечеловеческого…

— Я люблю её… Ей одиноко в том источнике, а вы слишком заняты, чтобы всегда быть с ней, а ей нужны внимание и ласка.

— Все бы матери так считали, — фыркнул он со вздохом, а потом громче добавил: — Женщина, зачем я поднял тебе источник? Думаешь, во мне действительно совесть взыграла? Нет! Я был в своём праве. Твоя тётка подняла руку на моё единственное дитя! Источник я поднял для моей малышки, для полноценного развития ей нужна вода… — с лаской взглянул он на бассейн. — Заботься о ней, лет через десять проверю! И да, к тому времени, я надеюсь, вы уже определитесь! — обвёл он нас лукавым взглядом, а после и сам шагнул к краю бассейна, исчезая.

— И это всё? Он ушёл?

— Ах, чуть не забыл! — вынырнул он, если захочешь влезть куда не следует, то вспомни ту находку, что ты нашла в болотце… Кенай поделилась со мной. Вспоминай это, когда будешь думать о причинах…

Последовал всплеск, и он исчез, оставляя меня в растерянности.

— Он всегда такой. Появляется внезапно, уходит, когда ещё никто не готов… Не думай о нём. Пойдём, Линн, тебя ждут на ужин…

— А как же Кенай? Хотя, она сейчас с отцом и рада ему, — порадовалась я за девочку, принимая руку мужчины. — Как ты думаешь, может, он прав и нам не мешало бы определиться? — затаив дыхание, произнесла я, стреляя в его сторону взглядом.

— Линн, — остановившись на лестнице, он обернулся ко мне и заглянул в глаза, — не важно, кто и что говорит. Мы будем вместе, когда ты это решишь.

— А если я никогда на это не пойду?

— Значит, так и будет. Но поверь, я приложу все свои силы, чтобы ты сделала этот шаг и не пожалела, — его ладонь нежно скользнула по моему лицу, — любовь знает, как найти дорогу к сердцам.

— А ты думаешь, между нами любовь? — вскинула я бровь.

— Пока её отголоски, но очень скоро она заполнит наши сердца, — он медленно склонился ко мне и, не встретив сопротивления, нежно коснулся губами моего рта.

Эпилог

Через неделю я поняла, что имел в виду Арманд.

Бриты напали на Стернак. Город сдался через три дня осады, войдя в состав соседнего королевства. А вместе с тем прошёл и слух, что Чёрного дракона не стало — я стала вдовой. Нагорье возмущённо шепталось, стали заключаться военные союзы. Я хоть и поддерживала связь с другими главами родов, заключала только торговые соглашения, готовясь стать матерью.

Бриты тоже затаились, не спеша продолжать экспансию.

На мои земли вернулся лекарь Арчибальд вместе со своими учениками и Дави, который со временем стал полноценным магом. Вскоре по краю разнеслась весть, что я привечаю магов, и ещё десяток умельцев нашли свой дом на моих землях. По весне, пока другие говорили о союзах, я начала строить сторожевые башни вдоль границ своей земли. В их основания мы укладывали эмрадит. Поначалу мои люди не понимали смысла затеи, даже Наар смотрел скептически, хоть он и старался во всём мне потакать — то ли из-за моего положения, то ли из-за того, что пытался заполнить моё сердце чувствами. Но когда было построено две башни, Наар заметил, что к ним из замка протянулись невидимые каналы. А из пяти малышей, родившихся в это время, двое оказались полноценными магами. Ко дню моих родов было построено три башни.

— Вот ты где! — обеспокоенный голос Наара достиг меня, когда я потирала усталую поясницу, поднимаясь из-за стола.

Наступало лето, закончилась стрижка овец, и я тщательно взвешивала варианты, как бы нам самим начать производство ткани, а не продавать сырьё. В этом году у нас были обязательства, а вот на следующий можно и построить небольшую фабрику. Вот только если я хочу фабрику на следующий год, то строить её надо в этом.

— Арчибальд говорит, что тебе нужно больше отдыхать! обеспокоенно заявил он, подавая мне свою руку для опоры.

— Глупости! Я почувствую, когда настанет время! — отмахнулась я от его слов, но не от помощи. Забавно, как складывается жизнь: неправильное знакомство с трудом затирается временем. Пару брошенных вскользь слов, необдуманных поступков — с трудом исправляются месяцами праведных дел. — Как думаешь, мы успеем закончить ещё одну башню до конца лета? Сейчас-то работ полно в полях, людей меньше на строительстве. — Конечно, закончим! Пойдём, ты всё-таки приляжешь, — он мягко подталкивал меня в сторону лестницы.

— Я не хочу лежать, я другого хочу…

— Что же ты хочешь?

— У меня в саду томаты должны созреть… Принеси… — я со вздохом заглянула ему в глаза, а он, словно я отправила его на войну, решительно кивнул.

— Никуда не уходи! Я скоро! — он стремительно покинул зал в то время, как я довольно осматривала главный зал. Давина стала экономкой и вовсю суетилась в зале, отдавая распоряжения служанкам. Они вычищали прошлогодние циновки, раскладывали пучки трав для запаха и избавления от вредных насекомых. Хоть я в последнее время и не видела их, но порадовалась предусмотрительности Давины.

Стены замка были светлыми, чистыми и до боли родными. Медленно выкатившись, как колобок на ножках, во двор, я довольно осмотрелась. Был один из тех редких дней, когда природа будто лениво дышит тёплым, еле заметным ветерком, птички неспешно чирикают, а бабочки будто замедленно порхают по цветам.

— Словно в ожидании, — хмыкнула я, — но рано…

Но, заметив проезжающую через ворота сгорбившуюся фигуру на чёрном ослике, я внутренне напряглась, а присмотревшись — поражённо замерла.

— Кайра, — выдохнула я, узнавая старую ведьму. Она медленно остановилась около меня в то время, как к ней подбежал мальчишка-конюший.

— Ну и местечко у вас! — проворчала она, с трудом слезая с осла. — Пока доехала, все кости перетрясла! — Я рада тебя видеть!

— Ещё бы! Тебе-то рожать… сегодня. Эй, ты поосторожнее с моим котлом, он мне ещё от бабки достался! — ткнула она пальцем в мальчишку, что хотел отвязать её узлы.

— Нет, я бы почувствовала, — отмахнулась я от её слов, которые были обращены ко мне, с улыбкой глядя на замершего конюха. Её напор не изменился, так же, как и сверкающие изумрудной зеленью глаза.

— Ну-ну, — хмыкнула она, махнув на меня сухой ладонью, — смотри, кого я тебе