Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

каждый вдох и сожаление… Мысленно помолившись о прощении, я подняла руку, давая знак палачу. Гулкий удар барабана прокатился над двором, и вместе с ним что-то оборвалось во мне. Когда всё стихло, я ещё долго стояла неподвижно, чувствуя, как ветер остужает щёки, где катилась одинокая слеза, послужившая сигналом… Я два часа рыдала в своих покоях.

Наар сидел на постели, периодически гладя меня по голове, но я чувствовала себя самым страшным человеком на земле.

— Когда Линн впервые пришла ко мне во снах, жизнь в Средневековье казалась мне сказкой, мечтой о несбывшейся жизни. Мне виделся сказочный замок, всемогущая магия, золото, шёлка и страсти, как в книгах, рассказывающих о чудесном времени, забывая о цене, которую нужно платить. Быть хозяйкой замка — это не только власть и блеск, но и тяжесть выбора, необходимость стоять на крови, когда сердце требует пощады, это тяжесть ответственности за принятые решения, необходимость смотреть правде в глаза. И всё, что я могу теперь — сделать всё, чтобы больше не допустить такого… — Это наша жизнь. Поверь, ты была более чем к нему милосердна. Твой дядя предпочёл бы его четвертовать. Твой прошлый мир был иным? — решил он увести тему, и получилось прекрасно, ведь задумавшись, я поражённо выдохнула, подняв голову.

— Я его забываю… Наар, как же так? Я его не помню! — удивилась я, не находя в своей памяти ни единого воспоминания, — остались только смутные ощущения…

— Может, это неплохо? Может, это потому, что этот мир принимает тебя! Теперь здесь твой дом, — он аккуратно коснулся своей ладонью моего лица, стирая большим пальцем влажные дорожки.

Улыбка скользнула на моё лицо, а на душе разлилась пока ещё хрупкая нежность.

Взяв себя в руки, я вышла к своим людям, считая, что им нужна поддержка, но поняла, что по поводу судьбы Каллума вновь переживаю только я. Остальные не могли позволить себе губительных чувств и вернулись к своим обязанностям, а вместе с ними и природа.

Стоя в главном зале, сквозь окна я наблюдала за тем, как на землю опускается первый снег — пушистый и девственно чистый, стирая грязь и серость.

— Леди Йолайр, вы как всегда прекрасны! — знакомый голос заставил меня вздрогнуть и резко обернуться.

— Господин Арманд, — с прищуром протянула я, скользя по мужчине взглядом. Он был так же хорош и так же скользок, как и при первой нашей встрече. — Не знала, что вы собираетесь наведаться в наши края… По делам или как? — затаив дыхание, я ждала ответа. — Или как! — ухмыльнулся он. — Мои интересы далеки от ваших земель, пока ваши интересы далеки, — витиевато ответил он, давая понять, что пока я не лезу к нему, и он ко мне не полезет.

Его ответ заставил меня облегчённо выдохнуть и скользнуть взглядом к Наару, который напряжённо смотрел на незваного гостя. Проследив за его взглядом, я нашла пару алых капель на белоснежном манжете рукава.

— Успокойся, друг мой, — Арманд подмигнул Наару, — мне пришлось подкрепиться. Дорога дальняя, а заодно я решил и вашу проблему…

Его острые зубы сверкнули в самодовольной улыбке, и прежде, чем мы опомнились, раздался радостный возглас.

— Папа! — Кенай мчалась со всех ног, но в паре метров резко затормозила и чинно дошла до нас. — Рада тебя видеть. Я научилась контролировать эмоции, могу жить среди людей, а также оборачиваться, — начала она отчитываться, а потом и вовсе нырнула лаской ему на руки.

— Ох, какая прелесть! Мой головастик отрастил собственные зубки! — впервые в его взгляде взыграла настоящая гордость и даже почти тепло.

Я поражённо хлопала глазами, когда сверху донёсся крик.

— О, это по вашу душу! — оскалился вновь Арманд. — Я пойду, пока полюбуюсь моей малышкой, а вы уж сами всё решите. Ах, да! Не пускай свою женщину в комнату — в её положении ей это противопоказано.

— В моём положении противопоказаны такие гости! — несмотря на слова, за Нааром, поспешившим наверх, я не пошла.

— А не стоило воровать чужих детей! — зашипел он, оголяя зубы и показывая, что он совсем не человек, и он зол.

— А нечего было бросать собственное неразумное дитя в луже, посреди одинокого острова! — зашипела я не хуже него, делая шаг к нему и не давая увести взгляд.

— Сумасшедшая женщина, ты почему меня не боишься? — возмутился он, принюхиваясь, — ни единой капли страха!

— Я окружена такими психами, что меня больше ничего не удивляет! Не сжимайте так ребёнка, задушите! — возмутилась я, видя, что он со всей силы сжал ласку. — Прости, милая! — опомнился он, а я, обойдя их, направилась в сад, давая им побыть наедине. В конце концов, он её родитель.

Несмотря на падающий снег, на этом небольшом участке земли было тепло: замок не только грел землю, но и поставил воздушный купол, отчего я могла спокойно возиться среди своих кустов и, сорвав томат, с удовольствием впиться в него своими зубками. Я не заметила, как на землю опустились сумерки, и только тонкая ладошка Кенай вывела меня из медитативной задумчивости.

— Ты расстроена из-за поступка папы?

— Отчасти.

— Я так ему и сказала, — понимающе кивнула она, — хоть Моргана и была злой, её кончина тебя не обрадовала, а потому я велела ему искупить перед тобой вину.

— Да? — удивилась я. — И он тебя послушался? — спросила я, в тот момент, как стены замка содрогнулись. — Это ещё что такое?

— Не волнуйся! Это папа искупает вину. Ты же просила завести источник в подземелье замка, у меня не хватило сил, а он смог…

Не поверив своим ушам, я поспешила увидеть всё своими глазами и застала уставшего мужчину, чья человеческая сущность изменилась. Черты лица заострились, кожа стала белой, а зубы ещё больше заострились.

— Мой малёк доволен? — полюбопытствовал он, обращаясь к дочери.

— Очень! — ответила она, любуясь тем, как огромный бассейн заполняется водой.

— Спасибо! — выдохнула я.

— Иди поплескайся, милая, — подтолкнул он малышку, что тут же исчезла в недрах источника. — А вы, дорогуша, дайте-ка этот медальончик с каплей воды из её родного источника.

— Что вы делаете?

— Меняю суть воду. Теперь она несёт для Лох силу родной стихии. И, кстати, на будущее — не очеловечивай мою дочь, женщина! — зашипел он мне в лицо, а я, испуганно вздрогнув, почти оступилась, если бы не руки Наара на моих плечах.

— Шипи на своих селёдок, а на неё не смей. Иссушу тебя, сил у меня хватит, ты меня знаешь. — Для этого тебе нужно будет обратиться! А это значит — немедленно покинуть свою леди… — Не дождёшься, — фыркнул мужчина, продолжая держать меня за плечи