Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ) - Татьяна Терновская

Я вздронула. Мне нужно было честно сказать: Люк — мой будущий жених. Или наши с Люком родители сосватали нас ещё в детстве. Ничего сложного, но мой язык вдруг отказался мне подчиняться. Я посмотрела на Бенджамина и, сама не понимая почему, соврала:

— Нет, это старый знакомый моего дедушки, — проговорила я.

— Понятно. — Кивнул Бенджамин, — передавайте ему привет и пожелание здоровья.

— Ага. — Сказала я и нервно засмеялась, а затем наткнулась на полный осуждения взгляд Корнелиуса. Казалось, он обвинял меня в том, что я соврала из-за симпатии к Бенджамину. Но это не было правдой! Бенджамин мне не нравился. Я просто… растерялась и всё. Это было недоразумение!

— Что ж, приступим к работе? — предложила я, бросив умоляющий взгляд на Корнелиуса. Тот дал понять, что не собирается меня выдавать.

— Конечно! — согласился Бенджамин. Мне стало не по себе. Зачем только я его обманула?

Я попросила Бенджамина показать мне финансовые документы фабрики. В первую очередь я хотела понять, насколько плохи наши дела, но также мне нужно было ненадолго остаться одной, чтобы прочитать письмо от Люка. Я понимала, что Бенджамин не стал бы заглядывать мне через плечо и читать послание, но чувствовала себя неловко, ведь я только что ему солгала.

Бенджамин отправился за документами, а я быстро открыла конверт.

— Предупреди меня, когда он вернётся, — попросила я Корнелиуса.

Тот склонил голову набок и уставился на меня немигающим взглядом.

— Секретики, значит, — протянул он, — переписываешься с одним, а сама влюблена в другого?

— У меня нет чувств к Бенджамину! — воскликнула я, а затем понизила голос. Не хватало, чтобы меня кто-нибудь услышал. — Просто не хочу посвящать его в свою личную жизнь. Мы же только работаем вместе.

— Ну, да. — Корнелиус взмахнул крыльями и вылетел в коридор.

Я развернула письмо. Оно было совсем коротким.

'Эстер!

В пятницу полковник Моррис устраивает званый ужин, а на выходных графиня Сомерс собирает всех в своей загородной усадьбе. Будет пикник на природе, охота и бал. Графиня передала, что очень хочет тебя видеть, так что бросай свои глупости и возвращайся домой! Тем более, мы оба знаем, что у тебя ничего не получится!

Я заказал у портного новый костюм чудесного лавандового оттенка. Тебе нужно будет купить что-то под стать. Твои наряды скоро уже выйдут из моды, а ты знаешь, как придирчива графиня. Так что не задерживайся и быстрее возвращайся!

Люк'

Я смяла письмо, затем произнесла заклинание, и послание от Люка превратилось в пепел.

«Мы оба знаем, что у тебя ничего не получится»⁈ Я, конечно, не рассчитывала, что он меня поддержит, но это уже слишком! Пусть ходит по балам в одиночестве, в обнимку со своим бесценным лавандовым костюмом!

— Тревога! — завопил Корнелиус из коридора.

Я отряхнула руки от пепла и постаралась вернуть лицу бесстрастное выражение. Бенджамин вошёл в кабинет со стопкой книг и документов в руках.

— Вот, здесь вы найдёте всё, что нужно, — сказал он и положил бумаги на стол.

— Спасибо! — поблагодарила я, боясь, что, оказавшись рядом со мной, Бенджамин почувствует запах гари. Но он или ничего не заметил, или не подал вида.

— Что ж, с вашего позволения, я спущусь в цеха, нужно уладить кое-какие вопросы, — сказал он, — если вам что-то понадобиться, обращайтесь!

С этими словами он вышел из кабинета, а я углубилась в изучение финансов фабрики. После обидного письма от Люка мне ещё сильнее захотелось доказать ему, дедушке и всё остальным, что я способна управлять семейным бизнесом.

Отчётность велась очень грамотно, видимо, аккуратность Бенджамина помогала ему и здесь. Но кое-что показалось мне странным. Сразу несколько компаний недавно расторгли договор с фабрикой. Почему? Их перестало устраивать качество продукции? Или у Бенджамина появился конкурент, который переманил их к себе? Было бы неплохо выяснить причину, возможно, именно в ней кроется упадок фабрики. Чтобы получить ответы на свои вопросы, я решила сходить к Бенджамину и заодно размяться после долгого сидения на месте.

На фабрике кипела жизнь. Сейчас она напоминала муравейник или пчелиный улей. В одном цеху готовили смесь для костяного фарфора из глины, каолина, полевого шпата, кварца и обожжённой костяной муки. В другом смесь заливали в гипсовые формы. Гипс забирал влагу и в результате на внутренних стенках формы образовывался фарфор. Когда черепок подсыхал и начинал отставать от стенок, рабочие аккуратно его извлекали. Затем шлифовали и относили в цех с печами, где фарфор обжигали при очень высокой температуре. Далее пути изделий расходились. На одни наносилась глазурь, затем шёл повторный обжиг уже при более низких температурах и только потом изделия попадали к художникам, которые их расписывали. В других случаях художники начинали работать с изделиями до покрытия их глазурью.

Я заворожено смотрела на создание посуды, ваз и статуэток, стараясь быть незаметной, но рабочие всё равно обращали на меня внимание. В своём наряде я просто не могла смешаться с толпой. Чем дальше, тем сильнее в душе нарастало беспокойство. Взгляды рабочих и их перешёптывания за моей спиной не казались мне дружелюбными. Наверное, стоило дождаться Бенджамина в его кабинете или послать за ним Корнелиуса. С другой стороны, почему я должна прятаться? Я ведь тоже работаю на этой фабрике.

И всё же, мне стало не по себе, и я решила вернуться в кабинет. Надо было попросить Бенджамина лично представить меня рабочим ещё утром.

— Уж не подружка ли это нашего босса тут расхаживает и везде суёт свой нос? Гляди, какая цаца! Вырядилась, как на приём к королю! — произнёс женский голос за моей спиной. Его обладательница даже не попыталась говорить шёпотом, так что её услышали все вокруг. На мгновение повисла тишина. Я обернулась. Передо мной стояла пожилая женщина в синем рабочем халате поверх строгого костюма. В её взгляде, которым она буквально прожигала меня насквозь, не было ни капли дружелюбия, лишь неприязнь. Я огляделась и поняла, что осталась одна посреди враждебно настроенной толпы. Сейчас больше всего на свете мне хотелось, чтобы Бенджамин оказался рядом.

Я никогда не была трусливой, поэтому ответила женщине уверенным прямым взглядом.

— Чего уставилась? — спросила она, явно недовольная тем, что я не стушевалась.

Её грубость неприятно шокировала меня. Окружающие, забыв о работе, с любопытством наблюдали за развитием событий.

— У вас ко мне какое-то дело? — спокойно спросила я, не собираясь поддаваться на провокации.

Женщина хмыкнула.

— За мужиками ухлёстывать умеешь, а простых вопросов не понимаешь? — Мне показалось, словно меня ужалила оса. Такими ядовитыми были выпады незнакомки. — Если ты спишь с нашим боссом, это не значит, что