Травница - Елена Милая

с протоптанной тропинки. Если повезёт, мы с ними попросту разойдёмся.

Ну, мне очень хотелось верить, что разойдёмся. А Вселенная меня не услышала и подсунула очередную пакость.

До боли знакомый голос воскликнул совсем рядом:

— Вон же она! Стой!

— Но! Чернушка, вперёд! — заорала я, подгоняя коня.

Ругательства, крики, а потом вокруг меня неожиданно образовался круг из пламени, и мой конь чуть не сошёл с ума, застучав копытами.

— Слезай с него, ненормальная!

Хотелось бы, конечно, но животина обезумела от страха, брыкаясь и вставая на дыбы.

— Тихо, Чернушка!

Не знаю, каким чудом я не улетела, с визгом просто сиганула вниз прямо в сильные объятья, а Чернушка тут же смело перешагнула пламя и была такова.

— Там же мои сумки! — рассердилась я, глядя в наглые янтарные глаза.

— Не убежит далеко, как и ты, впрочем…

— Как же ты меня достал!

— И тебе здравствуй, Селена.

Стоит, держит меня за талию, руки не убирает, пялится и кривит красивые капризные губы в знакомой раздражающей меня улыбке. Ненавижу! Правда, было за что. Те слова, что он произнёс после, заслуживали ненависти.

— До меня дошли слухи, что ты направляешься в свой отчий дом, — внимательно разглядывая моё лицо, спокойно произнёс Феникс. — Вопрос — зачем? Ещё не похоронив второго родителя, решила подстраховаться и воскресить первого?

Пламя вокруг нас вспыхнуло ещё выше, скрывая от меня две смутно знакомые фигуры, руки на талии напряглись, будто Феникс испугался, что я сейчас убегу.

Но я и не собиралась убегать. Я сделала, наконец, то, что хотела долгие годы. Стремительно наклонилась к сводному братцу и от всей души врезала ему по лицу. Правда, потом отступила на пару шагов и зажмурилась, испугавшись отдачи.

С него станется.

Секунда, другая.

Ничего не происходило. Уже вовсю царствовала ночь, мирно полыхал огонь Феникса, отрезая все пути к отступлению, где-то недалеко переругивалась ещё одна парочка. Судя по повышенным тонам, Мари пыталась мне помочь.

Братец немного сердито потирал красную щёку, но на меня смотрел совсем не зло, а как-то даже расстроенно. Расстроенно прозвучал и вопрос.

— Ты правда думаешь, что я способен тебя ударить?

— Ты ведь столкнул меня когда-то с лестницы… — индифферентно заметила я.

— То была роковая случайность! — это пламя так отличает, или Феникс покраснел?

— То есть, подножка так теперь называется?

— Я сказал — случайность!

— Хорошо, Фирс так и подумал, между прочим. А ты даже не сказал спасибо, я промолчу об извинениях.

— Спасибо. Извини.

— Теперь ни к чему.

— Ты меня бесишь.

— Новость тоже мне! Ты меня ненавидишь!

— Стал бы я мчаться за тобой, если бы ненавидел? Бросать школу и связываться с сомнительной компанией, назвавшейся твоими друзьями? — голос Феникса на удивление звучал мягко и настойчиво. Будто он разговаривает с неразумной девочкой. И еще медленно-медленно приближается в мою сторону.

— Мне теперь надо подумать, друзья ли они после этого! — я проворно отбежала на несколько шагов.

— Селена, глупости… Мы беспокоились… — снова тянет ко мне руки.

— Враньё! — голос сорвался на крик. — Ты издевался надо мной?

— Как же? — Фениксу надоело ругаться, он демонстративно сложил руки на груди и приготовился внимать.

Действительно, как? Подзабылось уже за три года.

— Скармливал розы Волку!

— Да он сам! Его от них за уши не оттащишь!

— Ты оставил меня одну в той роще, помнишь?

— Нет, я тайно следил, чтобы тебя никто не съел!

— Но… ты даже не разговаривал со мной! Я была ребёнком… Испуганным маленьким ребёнком, потерявшим семью! А ты? Что делал ты? Обливал меня холодным безразличием и равнодушием, подчёркивая постоянно, что я тебе никто?

Это и есть ненависть…

Я не выдержала, всхлипнула, отчётливо вспомнив, как он холодно отсаживался от меня за другую парту, как язвил по любому поводу, как безжалостно топтал мой сад.

Что-что, а слёз моих Феникс явно не ожидал — за все годы нашего совместного проживания я ни разу их ему не показывала. Обычно только перед Мартой я могла прореветься, а тут накатило. Точно не видно в потёмках, но, кажется, он побледнел. Стремительно оказался рядом, не осмеливаясь дотронуться.

— А я учился жить без матери. В пустом доме с замкнувшимся отцом и непонятно откуда взявшейся девочкой.

И слёзы ручьем побежали по моим щекам. Удивительная ночь.

— Если тебе станет легче, то я пытался ненавидеть тебя и делал всё, чтобы в этом преуспеть, но…

— Что? — с неверием спросила я.

— Ты хорошела с каждым годом, — с убийственной честностью ответил Феникс, заставляя в буквальном смысле не дышать. — А ненавидеть красивых женщин, знаешь ли, сложно… И… продолжения не будет, не доросла ещё. Остановимся на признании, что я вовсе тебя не ненавижу. На основе этого, может, заключим временное перемирие?

Сказочная ночь!

— Но… — признание всё ещё било обухом по голове, мысли путались, и я не находила, что ответить. Молча пялилась на протянутую мужскую ладонь: мой белый флаг, который только что предлагали пожать.

— Селена, у тебя есть выбор: либо рассказываешь всё мне, и мы вместе принимаем решение, либо я сейчас тебя оглушу и притащу домой к Фирсу. В школу он тебя не отпустит, раз ты сбегаешь.

— А это ничего, что мне скоро двадцать?

— Я сильнее.

— Ну понятно.

Ладонь я, естественно, пожала, стараясь не думать о том, какие горячие и красивые у Феникса ладони.

Так и знала, что всё это притворство, и надолго его не хватит. Хотелось бы злиться, но мои щёки предательски алели, а лицо грозило растянуться в глупой-преглупой улыбке. Надеюсь, это мне не снится?

В общем, огонь он потушил, и тогда маячившие позади Родриг и Мари, наверняка всё слышавшие, наконец, могли подойти поближе.

— Я так рада тебя видеть! — Скворушкина тут же заключила меня в свои оглушающие объятья, а Родриг тактично по-мужски толкнул кулаком в бок.

— Вы — предатели, — оповестила я их. — Особенно ты, — ткнула пальцем в Мари. — У кого я теперь буду переписывать пропущенное?

— Они реально там учатся что ли? — восхитился Родриг. — Кстати, я поймал твоего коня.

— Чернушка!

— Ты в курсе, что это конь, да?

Там шутка за шуткой, и мы как-то незаметно подготовились к ночлегу, а потом, когда сели ужинать, я едва не подавилась от напряжённо-застывших взглядов, направленных на мою скромную персону.

— Ладно-ладно, я всё расскажу…

Глава 8. Дарующие жизнь

Ну, если ты не веришь в волшебство, то оно тебя и не коснётся. Если ты не веришь, что мир обладает собственным сердцем, то и не услышишь, как оно бьётся.

Чарльз де Линт «Покинутые небеса».

Дар волшебства — необъяснимое явление.