Попаданка на Самайн - Мила Дуглас
«ВСЕ, БЕЖИМ!» — просипел Шепот, и на этот раз в его ментальном голосе не было ни капли шутки.
Алиса рванула назад, захлопнув дверь с такой силой, что та затрещала. Она мчалась по коридорам, не разбирая пути, пока не ворвалась в относительную безопасность своего кабинета. Сердце билось, пытаясь вырваться, но вокруг царил мир и покой. Казалось, пронесло. Ровно до того момента, пока дверь в ее кабинет не распахнулась, и на пороге не возник Сигурд, помощник ректора, с лицом, выражавшим почтительный ужас, обычно резервируемый для стихийных бедствий и визитов королевских инквизиторов.
— Леди Илверис, — произнес он, глядя куда-то в область ее левого уха. — Ректор Кроу требует вашего немедленного присутствия. Сию секунду.
«Ну, понеслась, — пропищал Шепот, забиваясь в складки ее платья. — Надевай доспехи из едкого сарказма, дорогая. Сейчас пригодится».
***
Аластер Кроу стоял у своего массивного стола, и его осанка могла бы служить наглядным пособием по искусству психологического подавления. Воздух в кабинете был настолько холодным, что, казалось, вот-вот пойдет снег. Лёд, сидевший на спинке его кресла, не сводил с Алисы своего черного взгляда. Она вдруг с абсолютной ясностью поняла: этот ворон не просто слушает. Он помнит. Каждую ложь, каждую полуправду, каждую искру искренности. Он — живое воплощение памяти Кроу, его внешняя совесть. И сейчас он молча спрашивал ее: «Кто ты? И зачем врешь?».
— Леди Илверис, — начал Кроу почти тихо и приглушенно. — Библиотечные хранители зафиксировали неразрешенное проникновение в Сегмент Омега. Зону, доступ в которую возможен исключительно по моему личному разрешению. Что вы можете сказать в свое оправдание?
Алиса почувствовала, как по спине бегут предательские мурашки. «Не показывай страх…»
— Я… заблудилась, — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ваша библиотека несколько… интуитивно недружелюбна.
— Хм, заблудились, — повторил он с ледяной учтивостью, которая была куда страшнее любого крика. — И случайно миновали три предупреждающих барьера класса «Альфа» и дверь, запечатанную моей личной грифоновой печатью. Вы либо обладательница феноменального невезения, леди Илверис, либо вы считаете мой интеллект находящимся на уровне каменного голема.
Гнев, копившийся в ней с самого прибытия, начал закипать, горячий и неуправляемый.
— А может, вы просто слишком многого хотите, ректор? — выпалила Алиса. — Может, не все в этом мире должно подчиняться вашим правилам и втискиваться в ваши идеальные таблицы?
Кроу сделал шаг вперед, и она инстинктивно отступила.
— Мои правила, — отчеканил он, — это то, что удерживает нашу реальность от сползания в тот хаос, в котором, судя по всему, вы чувствуете себя как дома. Ваша магия хаотична, не обучена и опасна.
— А ваша, ректор, скучна, как таблица умножения в воскресенье! — парировала Алиса, чувствуя, как слезы подступают к горлу от бессилия и ярости. — Но, прошу заметить, и таблица умножения, и детский лепет — все это части одного целого! Все это имеет право на существование!
— Не здесь, — отрезал он. — Не в моей Академии.
И тут в ней что-то оборвалось. Все напряжение, страх, тоска по дому выплеснулись наружу.
— Да я и не хочу быть в вашей Академии! — почти крикнула Алиса, и первая предательская слеза скатилась по щеке. — Я не отсюда! Я хочу домой, в Петербург! В мир, где нет этой вечной осени, где люди не прячутся в мантиях от собственной тени и где магия — это фокусы в роликах! Мне здесь было хорошо ровно до того момента, как я вас увидела, Кроу!
Алиса увидела, как его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Но что было страшнее — на долю секунды в его глазах мелькнуло непонимание, а нечто иное — почти разочарование. Ему было проще, когда она была шпионкой, коварной и расчетливой. А не… этой рыдающей, потерянной женщиной, несущей околесицу. В ее глазах, полных слез, он увидел не ложь, а такую искреннюю, животную тоску, что его собственная ярость на мгновение споткнулась о неожиданную растерянность.
— Хватит вешать мне лапшу на уши, — прошипел он, но уже без прежней уверенности. — Я знаю таких, как вы. Сегодня — блондин-искусствовед, завтра — брюнет-артефактолог. И все это под прикрытием нелепых сказок о «другом мире».
— Ну вам-то уж точно не обломается, ректор! — выпалила она, смахивая слезы тыльной стороной ладони. — Хоть вы и брюнет, и, черт побери, очень даже красивый брюнет, если отбросить вашу адскую надменность! А с Лориэном у меня все серьезно! Мы встречаемся!
Алиса произнесла это с вызовом, наслаждаясь тем, как его лицо исказила свежая волна гнева.
— С Лориэном? — Кроу фыркнул, и это был самый неакадемический звук, который она от него слышала. — А пять минут назад вы так трогательно тосковали по своему, как его….Петербургу! Вы уж определитесь, леди Илверис. Любовь всей вашей жизни или ностальгия? Или вы уже нашли и то, и другое?
— О, не беспокойтесь, ректор, мое сердце — не ваш учебный план, его не нужно утверждать за месяц!
Кроу выпрямился, и его взгляд снова стал ледяным и контролируемым, словно он натянул на себя привычную маску.
— Повторяю в последний раз. Если я еще раз замечу вас в запретной зоне без моего разрешения, последствия будут куда серьезнее выговора. Мы поняли друг друга?
Алиса молча кивнула, не в силах выдержать его пронзительный взгляд. Кроу отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.
Выйдя из кабинета, Алиса прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. «Ну что, — пропищал Шепот, — поздравить с тем, что ты не только выжила, но и умудрилась в пылу ссоры сделать ему комплимент, признаться в любви к сопернику и раскрыть свою самую большую тайну?»
— Замолчи, пожалуйста, мышонок, — простонала Алиса, закрывая лицо руками.
— Ладно, ладно. Но учти, наш ректор переходит в настоящую атаку. Его логика дала сбой. Ты стала для него не просто угрозой, а нерешаемой задачей. И это сводит его с ума больше, чем любая интрига Лайнелы.
***
Тем же вечером, стоя у окна в своем кабинете, Аластер Кроу увидел их. Алиса и Лориэн шли по аллее, освещенной магическими фонарями. Она что-то рассказывала, жестикулируя, а он смеялся, его золотые волосы ярко выделялись в сгущающихся сумерках. И самое главное — она шла
