Попаданка на Самайн - Мила Дуглас
Он не договорил, но незавершенная фраза повисла в воздухе, густая и многозначительная. Аластер резко отстранился, словно и сам был шокирован своей вспышкой, этим почти животным рычанием, которое вырвалось наружу. — Идемте.
Он молча шагал рядом с ней по темным коридорам, и его молчание было оглушительным. Они вышли на крыльцо ее небольшого дома, стоявшего напротив такого же, но мрачного и неприступного дома ректора.
Уже на своей территории, обернувшись к нему, Алиса нашла в себе силы для последней колкости. — Или… просто оставить меня в покое, ректор? — сказала она, и ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Рассматривали такой вариант?
Кроу замер на мгновение, бросив на нее взгляд, в котором смешались ярость, раздражение и что-то еще, чего она не смогла опознать — что-то глубокое и личное, что не имело никакого отношения к уставу. Затем он резко развернулся и, не сказав ни слова, скрылся в своем доме, громко хлопнув дверью.
— Ну и что, черт возьми, это было? — Алиса сбросила туфли и плюхнулась в кресло перед камином, протягивая руки к теплу.
Шепот, приняв облик пушистого кота, устроился на коврике и принялся вылизывать лапу. «Если отбросить очевидное — то есть внезапную проверку, импровизированную лекцию об отравлении, несогласованное применение магии, свидание с золотым богом искусств и последующий приступ мужской неконтролируемой ревности у главы администрации… то, полагаю, ничего особенного не произошло».
— Очень смешно, — проворчала Алиса, наливая себе брусничный морс в чашку. — Он ведет себя так, будто я его личная собственность. Или… угроза.
«А разве нет? — Шепот перестал вылизываться и уставился на нее горящими в полумраке глазами. — Ты ворвалась в его идеально упорядоченный мир, где все ходят в мантиях и следуют уставу. Ты преподаешь запретное как историю Человечества, защищаешься листьями и смеешься с первым встречным красавчиком. Для человека, который верит только в правила и контроль, ты — ходячий кошмар. И…», — фамильяр помедлил, — «возможно, не только кошмар. В его глазах ты — дикая, непредсказуемая стихия. Как Лайнела. И он боится, что ты, как и она, сожжешь его идеальный мирок дотла».
Алиса вздохнула, глядя на танцующие язычки пламени. Она думала о ледяном гневе Кроу и о теплой улыбке Лориэна. Один хотел ее запереть, другой — развлечь. И ни один из них не видел ее. Настоящую ее. Алису из другого мира, которая просто пыталась выжить.
— Что ж, — тихо сказала она, — похоже, пора перестать быть просто угрозой его спокойствию. Пора стать настоящей угрозой, с которой он вынужден будет считаться.
Шепот мурлыкнул, и в его мурлыканье послышалось одобрение.
«Наконец-то ты заговорила как настоящая преподавательница Запретных Искусств».
Глава 6
Библиотека Академии «Чертополох и Феникс» была не просто хранилищем книг. Это был организм, дышащий пылью веков и тишиной, которая насаждалась с почти маниакальным упорством. Алиса, чья душа, измотанная хаосом нового существования, инстинктивно тянулась к знаниям и решению «Как вернуться в Северную столицу?», чувствовала здесь призрачное подобие уюта. По крайней мере, здесь все было расставлено по полочкам. В отличие от ее жизни.
«Справа — отдел магической ботаники, — мысленно прошелестел Шепот, принявший для конспирации облик замысловатой пряжки на ее поясе. — Там есть гербарий, который, если его неправильно погладить, может прочитать тебе лекцию о твоей неполноценности. Но нам туда не надо. Наш путь лежит к мрачным и пыльным недрам темпоральной магии».
«Спасибо за наводку, — отреагировала Алиса мысленно, скользя взглядом по корешкам с заклинаниями, способными, судя по названиям, переместить тебя в прошлое или как минимум лишить аппетита. — А то я думала, мы здесь за рецептом волшебного печенья заглянули».
Ее цель была эгоистичной и простой: найти лазейку. Любую зацепку, любой намек на мир, где осень пахла дымом и мокрым асфальтом, а не вечной гвоздикой, а главным оружием была не магия, а упрямство аспиранта. Она тосковала по Питеру с болезненной остротой, в которой смешались вкус обжаренного кофе из столовой, скрип мокрой листвы под ногами и даже вечный упрек в голосе Димы. Все это было ее настоящим. А здесь она была лишь актрисой на чужой сцене, играющей роль без суфлера. На своем пути она наткнулась на раздел «Истоки Ардафейна: от Падения Звезд до Восхождения на Трон». Из чистого любопытства она потянулась за одним из фолиантов. Книга оказалась на удивление легкой и… абсолютно пустой.
«Ааа, — просипел Шепот. — Книги-хамелеоны. Ты должна наполнить их своими мыслями. Сконцентрируйся на том, что хочешь узнать. Они… пишутся сами».
Алиса скептически подняла бровь, но мысленно вызвала в памяти образ Невы, гранитных набережных, шпиля Адмиралтейства. Страницы оставались девственно чистыми. Лишь в углу проступило размытое пятно, похожее на кляксу.
«Ну и нейросеть, — проворчала она. — У нашего голосового помощника и то воображение богаче».
Алиса двигалась все дальше, глубже в лабиринт, пока не уперлась в неприметную дубовую дверь без таблички. Она была приоткрыта, и именно оттуда веяло тем самым холодом — запахом старинного серебра и времени, которое предпочло бы остаться нетронутым. Но не это привлекло ее внимание. Воздух вокруг двери стал гуще, словно говяжий бульон в кастрюле; звуки библиотеки — отдаленные шаги, шелест страниц — внезапно стихли, будто кто-то выключил звук. Кожа на ее запястьях заныла от легкого, статического напряжения. Любопытство, эта вечная спутница всех великих (и катастрофически глупых) поступков, подтолкнуло ее вперед. Комната за дверью была крошечной и абсолютно пустой, если не считать пюпитра в центре. На нем лежала одна-единственная книга, переплетенная в кожу странного, мерцающего оттенка. На обложке не было ни названия, ни автора, лишь стилизованное, но до боли знакомое изображение яблока с откушенным куском.
«Рыжая, — забеспокоился Шепот, и его «голос» дрогнул. — Это пахнет «только для ректора». Причем пахнет дорогим кардамоном и тюремной решеткой. Давай ретироваться, пока нас не обвили магическими цепями».
Но Алиса уже протянула руку. Ее пальцы едва коснулись прохладной обложки, как книга сама раскрылась. Страницы взметнулись, но не с шелестом, а с тихим, сочным хрустом, будто кто-то действительно откусил от спелого яблока. На месте переплета возникло слепящее светящееся пятно, сформировавшее тот самый надкушенный плод. Из глубины комнаты
