Генерал, я вам не подчиняюсь! - Матильда Старр
Уж не знаю, на что больше пялились — на меня или на торт, внимания хватало обоим. Даже дорогу к кабинету ректора я смогла выведать не сразу: и молодые курсанты, и убеленные сединами высшие чины, когда я обращалась к ним, отчего-то теряли дар речи и лишь молча открывали-закрывали рот, уставившись в точку где-то в районе моего декольте. Я старалась повыше поднять торт, чтобы прикрыться… Может, напрасно? Вдруг дело было все-таки в торте? Но в итоге я справилась и с этой задачей, по крупицам собрав нужную мне информацию.
Приемная ректора располагалась в центральной башне. За столом темного дерева сидел секретарь Тарнфорд. Увидев меня, он вскочил так резко, что едва не опрокинул чернильницу, успел ее подхватить, но испачкал пальцы.
— Мисс… мисс Гримвуд! — пролепетал он, хватая промокашку. — Что… как… зачем вы здесь?
Взгляд его упал на торт в моих руках, и лицо исказила гримаса ужаса. Настоящая внутренняя борьба отразилась в глазах: страх от того, что я принесла запретную сладость прямо в кабинет ректора, и… желание. Ну да, желание немедленно съесть кусочек торта. Бедняга даже сглотнул.
— Я к ректору, — спокойно объявила я. — По делу.
— Но… но он не принимает! — Дариус заметался по кабинету. — То есть принимает, но не всех! То есть вас точно не примет! А если увидит это, быть беде! Уходите, пожалуйста, пока не поздно!
— А давайте вы, как и положено секретарю, доложите о посетители, и мы выясним, принимает он или нет.
Секретарь смотрел на меня, как на бочку с порохом, стоящую возле костра.
— Ни за что! Меня самого выгонят!
— Ладно, войду без доклада. — Я сделала шаг в сторону ректорской двери.
Дариус встал у меня на пути, готовый грудью защищать своего босса от моего вторжения.
— Не пущу! — он был полон решимости.
— Это мы еще посмотрим! — я тоже.
В этот момент дверь в кабинет ректора распахнулась.
— Тарнфорд! Что за шум?
Генерал Райвелл Дарквейн замер на пороге. Взгляд серы глаз метнулся ко мне, к торту в моих руках, снова ко мне. Лицо потемнело.
— Вы! — процедил он сквозь зубы. — Что вам здесь надо?!
— Вот, проходила мимо. Дай, думаю, зайду навещу, — стараясь сохранять независимый вид, проговорила я. — Вы-то ко мне, как к себе домой ходите, а я все никак не соберусь. И угощение вот…
Я поставила блюдо с тортом секретарю на стол и с облегчением выдохнула. Все-таки таскать его в руках было не так уж и легко, начинки и пропитки я не пожалела.
Генерал окинул меня взглядом с ног до головы и обратно, и у него на щеках выступил румянец. Торта у меня в руках уже не было, и объяснить его повышенное внимание своими кулинарными успехами теперь я не могла бы при всем желании. А может остальные обитатели академии, преподаватели и студенты, что встречались мне на пути, теряли дар речи вовсе не из-за торта? Я машинально поправила украшение на груди. И даже успела подумать, что ректор, конечно, злодей каких мало, но в целом, довольно симпатичный. Что уж там, такое пристальное внимание мне льстило.
И ведь молчит! Тоже, наверное, не может подобрать слова. Ну да ладно, это простительно.
К счастью, я еще не успела ни растечься розовой лужицей, ни расплыться в довольной улыбке к тому времени, как ректор все-таки сумел подобрать слова.
— Ходить по академии в таком виде… У нас вообще-то учебное заведение, а не бордель.
— Что-о?! — теперь пришла моя очередь потерять дар речи. — Да как вы смеете! — начала я, но кто бы меня слушал.
Генерал щелкнул пальцами, что-то пробормотал, помахал передо мной руками. И вдруг что-то сдавило сначала мои руки, потом плечи, потом область декольте и добралось почти до шеи. Я быстро перевела взгляд и ахнула. В считанные минуты все то, что Мирандино платье щедро показывало всем желающим, было замотано какими-то белыми тряпками. Очень аккуратно, надо сказать, замотано.
— Что это? — пискнула сдавленным горлом.
— Бинты, разумеется, — невозмутимо ответил генерал. — Как любой военный, я отлично владею целительскими приемами, особенно теми, что позволяют вылечивать раны.
— Но у меня не было никаких ран! — возмущенно воскликнула я, всеми силами выкручиваясь и пытаясь избавиться от ненужного украшения.
Только где там! Бинты были намотаны плотно, качественно и профессионально. Как я ни крутилась, не сдвинулись ни на миллиметр. А учитывая то, как быстро этот негодяй их наложил… Да уж, такое мастерство вызывало невольное уважение. Только вот я не собиралась его уважать, ни вольно, ни невольно.
— Снимите это сейчас же! — возмущенно воскликнула я.
— Ни за что, — покачал головой генерал. — Сами снимите, когда вернетесь в свой домик. А ходить тут полуголой и смущать вверенный мне контингент не позволю! И торт свой тоже заберите.
Он кивнул на секретарский стол и вдруг застыл, изумленно что-то рассматривая. Честное слово, вид у него был такой, будто он увидел привидение. Я тут же проследила за его взглядом и… застыла не хуже самого генерала. Блюдо с тортом никуда не исчезло и ни во что не превратилось. Только вот торта там оставалось дай бог, что половина. Ректорский секретарь Тарнфорд, по самые уши перемазавшись в креме, запихивал в рот очередной огромный кусок.
— Тарнфорд! — рявкнул генерал.
Бедняга подскочил на месте и вытянулся во фрунт, сложив руки по стойке смирно. Но жевать при этом не перестал.
— Как ты мог! Ты же всегда отличался отменной выдержкой, потому и получил эту должность!
— Не могу знать, ваше благородие! — растерянно отвечал он. — Бес попутал. Я только кусочек отломил попробовать, маленькую крошечку. А потом раз — и все как в тумане. Да вы сами попробуйте, оторваться невозможно!
Я с сомнением покосилась на свой торт. Это что же, генерал так замучил своих подданных, что они от обычного торта с ума сходят? Или я немножечко переборщила с заклинанием вкусности? Все-таки колдовала под музыку, да и настроение было отменное. То-то я после этого спала так долго…
Генерал посмотрел на остатки торта, на своего верного помощника, потом на меня. Ох, каков был этот взгляд! Удивляюсь, как меня на месте не испепелило.
Какое-то время он молчал, только желваки ходили по лицу. Я уже начала всерьез пугаться. Явно ведь придумывает для меня какую-то страшную кару, так не молчал бы уже, огласил приговор. Впрочем, вряд ли мои страхи отразились на лице.
