Бессмертная и Беспокойная - Мэри Дженис Дэвидсон
— Моё время, Тина, поняла?
— Ваше величество, чем могу служить?
Я вздохнула с облегчением. Кое-что за эту последнюю сумасшедшую неделю не изменилось. Тина всегда относилась ко мне как к королеве, и всем, кого любил Синклер, она отдавала всё, что у неё было. На самом деле, она была немного влюблена в меня, когда мы впервые встретились, пока я не уладила наше маленькое недоразумение («Я честна, как правитель, милая»), и с тех пор наши отношения были довольно сложными: повелитель/слуга/друг/помощник. Она всё ещё была за границей, но, по крайней мере, отвечала на звонки.
— Как король это воспринял?
— В том-то и дело. Никак не воспринял.
— Я уверена, он утешит вас по-своему, — успокаивала она. — Вы не хуже меня знаете, что с молчаливым человеком может быть трудно даже во время...
— Тина, ты забыла английский, когда поехала во Францию? Он никак не воспринял это, потому что ушёл. Удрал. Пуф. Пока-пока.
— Но… куда?
— Откуда я знаю? В последнее время мы, э-э, не очень ладили, и он недавно ушёл…
— И вы были слишком горды, чтобы позвонить ему.
Я ничего не сказала. Ничего!
— Ваше величество? Вы всё ещё на связи?
— Ты прекрасно знаешь, кара Господня, — огрызнулась я, получая дьявольское удовольствие от её стона на слове на букву «Г».
— Я позвоню ему, — сказала она, обрадовавшись, что у неё появилось хоть какое-то занятие. — Я попрошу его немедленно приехать к вам. Какие бы... трудности у вас ни были, смерть в семье, несомненно, перевесит другие соображения.
— Лучше бы ему так и сделать, если он когда-нибудь захочет потрахаться в ближайшие пятьсот лет, — пригрозила я, но почувствовала себя лучше. Тина была здесь ради меня (вроде как) и по делу. Она не застряла бы во Франции навсегда.
Синклер появится. Марк появится из того измерения, в которое он провалился. Антония придёт в себя и вернётся домой, волоча Гаррета за собой на поводке. Химиотерапия победит бы рак, и Джессика примчится домой, по своему обыкновению командуя нами. Моя жизнь (какой бы она ни была) снова станет нормальной.
— А как все остальные это восприняли?
— Ну, в том-то и дело, — я взгромоздилась на стойку, устроилась поудобнее и объяснила, где все находятся. Или, по крайней мере, я так думала.
После этого на том конце провода воцарилось долгое неловкое молчание, которое я нарушила притворно веселым:
— Странно, да?
— Крысиное дерьмо, — пробормотала Тина, и я чуть не свалилась со стойки. Тина, древняя кровопийца, которой она была (она создала Синклера, а ему было лет семьдесят!), обладала манерами леди елизаветинской эпохи и почти никогда не ругалась. Она всегда была безупречно воспитана.
— Мать твою, — продолжила она. — Заговорщики, ублюдки в дерьме.
— Э… э, Тина, по-моему, кто-то ещё только что подошёл к телефону...
— Они все ушли? Все?
— Да, это то, что я только что…
— Давно?
Я посмотрела на часы, что было глупо, так как они не показывали дату.
— Уже почти неделя прошла.
— Я звоню королю.
— Да, я поняла это с первого раза. Ладно, позвони ему, но лучше бы он не появлялся без цветов. И, возможно, без бриллиантов. Или без чего-нибудь от Беверли Фельдман! Да, красные с золотом туфли на плоской подошве были бы идеальны...
— Моя королева, вы не покинете этот дом. Вы...
— Хм? О чём ты говоришь? — долгая пауза. — Тина?
Ничего. Обрыв линии. Снова.
Я пожала плечами и повесила трубку. Если французы никогда не могли собраться с силами, чтобы выиграть войну, то как можно было ожидать, что они будут поддерживать телефонные линии открытыми?
Загадка для следующего дня. А пока мне нужно было составить график кормления моего новорождённого сына, навестить Джесс (она бы захотела узнать все подробности о кровавых похоронах) и оставить ещё одно сообщение для Марка. Вечер был напряжённый, а ещё даже девяти часов не было.
Глава 8
— Ты выглядишь как горячая смерть, — бодро сообщила я своей лучшей подруге.
— Иди к чёрту, — огрызнулась она в ответ и закашлялась. Её обычно великолепная смуглая кожа была скорее сероватой, чем эбеновой, а глаза налиты кровью. Но её голос звучал намного лучше, чем три дня назад. Они наконец-то прекратили химиотерапию, чтобы она могла прийти в себя.
Самое ужасное в химиотерапии, конечно, то, что это яд, который убивает как раковые, так и нормальные клетки. Джессика сказала, что рак её почти не беспокоит, за исключением того, что она сильно устаёт. Именно лечение сильно подкосило её: рвота, постоянная тошнота, потеря веса (и если кому-то на планете и не нужно было худеть, так это тощей Джесс). Насколько это было хреново, я вас спрашиваю? Через сто лет врачи будут хохотать до упаду над тем, как мы, вековые дикари, «вылечили» рак. Я имею в виду, почему бы просто не удалить пиявок?
— Как только тебя стошнит, я свалю отсюда, — я плюхнулся в кресло у её кровати и устроилась поудобнее, Малыш Джон прижался к моему плечу.
— Меня не тошнило с самого ужина, и это потому, что был вечер стейков по-солсберийски.
— Кто бы мог тебя винить?
— Как продвигаются свадебные планы?
— Они как-то резко остановились, — призналась я. Когда вы все бросили меня.
— Что? Бетси, тебе нужно выбрать платье! Тебе нужно выбрать цветы — флорист сходит с ума! Тебе нужно встретиться с поставщиком провизии для финальной дегустации! Тебе нужно...
— Обязательно, обязательно. У нас ещё много времени.
— Осталось две недели. Эрик тебе совсем не помогает?
— Он ушёл. Всё ещё дуется.
— О, Бетси! — практически прокричала она, затем снова закашлялась. — Может, ты просто позвонишь ему и извинишься?
— Я? — вскрикнула я, достаточно громко, чтобы разбудить Малыша Джона, который тут же снова заснул. — Я ни черта не сделала. Это он ушёл в гневе. Глупый сбежавший жених.
— Он вернётся, — предсказала она. — Он не может оставаться в стороне. Он не может оставить тебя, для него это невозможно. Ты в его организме, как вирус.
— Спасибо. Это так романтично, что я могу расплакаться.
— Ну, не плачь. Недавно Ник был здесь, весь в слезах.
— Большой плохой детектив Ник Берри, ловец серийных убийц?
— Честно говоря, это вы с Лаурой и Кэти поймали убийцу.
— Да, но он помог. Я имею в виду, он пришёл к нам домой и предупредил нас.
— Он заставил меня пообещать, что я не
