Среди чудовищ - Джулия Рут

Джулия Рут

Среди чудовищ

Пролог

— Вон она! Живей, живей!..

Хлещут по лицу и рукам еловые ветки, обдирают бока и бедра голые пики кустов. Быстрей, быстрей, еще быстрей — напролом сквозь заросли, не стараясь скрыться, они уже заметили, нет смысла прятаться, нет смысла...

— Справа заходи! Давай, живо!

Голоса за спиной все ближе, голоса все множатся, когда земля под ногами внезапно ухает вниз, и сразу круговорот, сразу очень больно, больно везде. Вскочить на ноги и снова — прыжками, вперед-вперед-вперед, в чащу, как можно быстрее, как можно дальше...

Ба-бах! — в спину вонзается жгучая боль, расплываясь сразу по всему телу. Перед глазами снова земля; она под пальцами, она во рту — много, много земли. Сквозь шум в ушах неизвестно как пробивается всплеск, и взгляд жадно ищет его источник.

Река.

Почти... еще немного... голоса над головой высоко, но все ближе... животом в воду, руками по мокрым камням… Пенясь, взрывается волна рядом с головой, обдавая ледяными брызгами.

— А ну стой, сука!

Плещет черная вода, все дальше и дальше в неё, ползком и падая — разбить лицо о выступающий камень. Глупая мысль — вид теперь не товарный — последней ясной вспышкой проносится в темнеющем сознании. Воды все больше, она поглощает локти, плечи, холодней и холодней становится, а потом внезапно — только тяжестью своей давит и тянет вниз. Тону… кажется, сейчас утону…

— Твою ж мать!..

Берег далеко, очень далеко и словно отдаляется... вода во рту, в носу, она жжется, не чувствую дна, не чувствую... не вижу... ничего...

...

Балдог сплевывает, матерится и сгоряча отвешивает оплеуху стоящему рядом служке. Служка едва дышит — его брали таскать ружья охотникам, а не гоняться по лесу за девицами — и от удара падает.

— Хозяйка шкуру с нас спустит! — обращается он к своим подельникам. — За неё деньги были уплачены! А вы, ссссобаки, упустили!..

Настоящих собак пустили по следу слишком поздно — чудо, что мимо вообще проходил отряд — да толку от них так далеко в лесу практически не было. Чертова самоубийца завела их прямо к реке — беззвучная черная вода словно поглощает весь тот немногий свет, что еще хранит зябкий осенний воздух, веет от неё туманом и сыростью. Передернувшись, Балдог разворачивается к отряду и кричит:

— Возвращаемся!

— А тело забрать… не надо? — неуверенно спрашивает один из охотников, с трудом удерживая свою скулящую псину. Псина рвется прочь, подальше отсюда.

— Где ты тут тело видишь, дурень? Унесло уж...

— Может, к берегу прибьет...

Балдог снова плюет в землю и проверяет на поясе нож.

— А если это будет уже оно? Хочешь чудовище в город привести? Упала в реку — все, покойница.

Страшно и внезапно сгущается сумрак, и дикий, нечеловеческий вопль пронзает воздух словно из ниоткуда. Собаки мгновенно поднимают вой, рвутся из рук и бросаются прочь, поднявшийся было служка снова падает в обморок. Балдог с ужасом и стыдом понимает, что ему нужно сменить подштанники. Судя по лицам стоящих рядом охотников, не только ему.

— Все назад! Живо, живо!.. Уходим!

//

Итак, мы начинаем:) надеюсь, мне удастся увлечь вас своей новой историей, я очень старалась, чтобы она получилась интересной. Также надеюсь на вашу поддержку, благодаря ей и только мне удается писать в это темное и холодное время.

1-1

— Пять тысяч за эту доходягу? Да ей красная цена двести! Госпожа Миррон должно быть шутит!

Окутанное сигарным дымом, рыхлое тело растекается по креслу и заходится лающим смехом. От каждого движения щеки его колышутся, словно уши охотничьего пса, а складки кожи над воротником набухают и багровеют. Рядом с таким как он даже стоящая слева Веслана выглядит доходягой — а ведь её специально откармливали засахаренными фруктами и медовыми булочками.

— Наша Лестея прекрасно танцует, а уж как она поет... - отвечает ему хозяйка. С идеально ровной спиной, тонкими, аристократическими даже чертами лица, она выглядит как почтенная мать семейства с хорошим годовым доходом. Так по виду и не скажешь, что перед тобой хозяйка борделя.

— Сосет она тоже прекрасно?

— Обижаете, господин Мукос. Все наши девочки проходят обучение по самому высокому классу, оставаясь при этом нетронутыми. Я дорожу своей репутацией, знаете ли.

Перед глазами — босые ступни, утопающие в красном ворсе. Мягкий, пышный, не то, что в общем зале — там он замыленный до того, что работающих в нем девушек легко узнать по ссадинам на коленях и локтях. Здесь все по-другому — в приемном покое хозяйка выставляет самое дорогое, что у нее есть — картины, вазы, шкатулки... и девственницы, только что закончившие обучение. В эти покои попадают только проверенные лица — проверенные в первую очередь на платежеспособность. Сегодня это господин Мукос, старший советник градоначальника, имеющий так называемую "клубную карту", которая открывает ему двери всех борделей и игорных домов города. Братья-близнецы Ракморон — неземной красоты мужчины, что они вообще здесь делают, если по слухам сами удовлетворяют друг друга перед зеркалом? Но явились же и теперь глаз не сводят с трясущейся Милки.

Третий мужчина выглядит незнакомым. Среднего роста, опрятно одетый, взгляд ясный — отказался от сигар и правильно сделал, в них что-то добавляют, что-то такое, отчего мужчины становятся развязным, жадными до удовольствий. Поймав мой взгляд, он улыбается, тепло и даже ободряюще, и сразу становится дурно — видела я, что делают с девушками такие добряки… Раз ты такой хороший — что забыл в публичном доме?

— Ну не знаю... - тянет советник, взгляд его без особого интереса прокатывается по мне сверху вниз, ни на чем не задерживаясь. Справедливости ради, задерживаться действительно не на чем. — Пусть сперва покажет свои таланты.

— Вы знаете правила, господин. Свои таланты девочки демонстрируют только после оплаты. Но спеть Лестея может и сейчас.

— Да на кой кх-кх хер мне ее песни?!

Чуть слышно всхлипывает Веслана — ох и достанется ей потом за этот всхлип... Хозяйка чуть поджимает нижнюю губу, и улыбка её становится похожей на лисий оскал. Сложенные лодочкой поверх атласного платья ладони поднимаются чуть выше — чтобы в случае чего мгновенно позвонить в колокольчик. Стоит ему зазвенеть, и в приемную ворвется Балдог, начальник ее охраны. Ему все равно, советник ты или сам градоначальник — хозяйка дала команду, и её верный пес смыкает челюсти.

— Старая карга... кх-кх... ладно!