Среди чудовищ - Джулия Рут
— Мне опять попался тот, поганый…. ага, с наростом в паху, гадость...
— Фу, когда они начнут нормально мыться?
— Видела новое платье у Майрин? Сколько за него отдали, догадайся.
— Смазка в этот раз совсем абы что, верно?..
Потолок над головой покрыт хлопьями копоти. Чудовище, да?
Я не очень верила в эти сказки — дескать, в лесу живут чудовища, которые пожирают людей и принимают потом их облик. Но в лесу точно было что-то нечеловеческое, что-то иное... Я была там всего однажды, и то рядом с опушкой — когда меня маленькую везли в город — но присутствие чего-то живого, как будто тысячи крохотных иголок вонзаются в тело, запомнила очень хорошо. В лесу точно что-то есть... чудовище ли? не знаю.
Знаю только, что в городе их и так полно — сотни, если не тысячи.
— Лест, тебя хозяйка зовет!
На пороге кухни одна из старших дочерей госпожи, будущая хозяйка. Ох, не к добру... Вряд ли мне выпишут премию или дадут выходной. Зовут не только меня — еще пяток вяло зевающих девушек поднимается, все как на подбор худощавые, невысокие. Кажется, я догадываюсь, зачем нас позвали — и лучше бы мне ошибаться.
... Раз в месяц к нам наведывался канцлер. Жил он не в городе, но по всем делам градоначальник ездил к нему сам, на личном экипаже. Никто толком не знал, чем он занимается, даже имени его на слуху не было. Так и говорили — господин канцлер, говорили шепотом и в сторону, словно о божестве. Сам он на божество походил мало — худой и высокий старик с прозрачными глазами, весь наглухо застегнутый, словно замурованный в свой китель. Он выбирал одну девушку, платил ее месячную выручку и забирал с собой... пару раз мне не повезло увидеть, что от нее оставалось потом. Канцлером нас, маленьких, пугали старшие девушки. Учись хорошо, Лест, иначе хозяйка отдаст тебя канцлеру, он заберет тебя в свой замок и скормит печень собакам. Я боялась и хорошо училась.
Только ни черта мне это не помогло.
//Возникла у меня тут мысль... *нечасто, но со мной такое бывает* А если я опубликую сразу весь текст? Как вы на это смотрите? Отпишитесь мне в комментариях, если не трудно, пяти "за" будет достаточно для принятия положительного решения;)
1-5
— Это все?
— Да, господин. Специально отобраны, чтобы удовлетворить вашему вкусу.
В обычно теплой гостиной сыро и зябко, словно в склепе. Хозяйка держит на лице дежурную улыбку, но я замечаю легкое подергивание у нее в виске. Она и сама боится канцлера — может, ее в детстве тоже им пугали? Какой бы зрелой ни была хозяйка, канцлер выглядит древнее самого леса, окружающего город.
— Ну что ж...
От ужаса у меня самой пульсирует в висках, сводит горло и живот. Дышать как можно реже, не двигаться, ни единого движения, даже самого малого... Канцлер медленно скользит вдоль нашего рядочка, то одной поднимет подбородок, то другой... Девушки мелко дрожат и едва слышно всхлипывают, но хозяйка не делает им замечаний.
Остановившись передо мной, канцлер не торопится протягивать руку. Перед глазами уже плывет от напряжения, когда старик разворачивается ко мне спиной и сухо бросает хозяйке:
— Эта подойдет. Отправите завтра. Как обычно.
— Слушаюсь, господин.
Эта? В смысле — эта? Он обо мне? Он выбрал... меня? Рядом раздаются вздохи облегчения, а в ушах рокочет и гудит, все сильнее и сильнее заглушая все прочие звуки. Поднимая глаза, я встречаю свою смерть — беспощадную в своем неумолимом равнодушии. Торопливо хлопает дверь за другими девушками, пока внутри разгорается что-то страшное, что-то чудовищное. Сквозь беззвучный вой из груди тяжело вырывается:
— Госпожа... госпожа, прошу вас...
— Замолчи, — выцеживает она сквозь ледяной оскал прилипшей улыбки.
— Умоляю...
— Заткнись сейчас же!..
Свистит и обжигает лицо, на миг темнеет в глазах. Судорожным жестом вытирая о юбку ладонь, хозяйка косится на канцлера с ужасом, и лицо её почему-то страшно искажается, становясь отражением в мутной воде. Она отдаст меня... точно отдаст...
— Я же... принесла вам целый рубин... госпожа, помните?..
— И ни гроша сверх после него! Ты что, надеешься еще, что он вернется? Идиотка! Да кому ты нужна, без своей девственности?!
Ждала?.. Я?
Эхом катится ее истеричный вопль, пелена перед глазами смазывает женское лицо. А ведь и правда... ведь и правда ждала. Каждую секунду, что была в сознании... чертовых полгода в этом аду ждала, что он вернется. Что снова придет, улыбнется мне, возьмет за руку... погладит по голове, прижмет к себе, укроет и спрячет от всего мира... ждала и надеялась, что исчерпала ещё не всю свою удачу.
И дождалась канцлера.
— Я так понимаю, — звучит глухой, словно застегнутый на все пуговицы голос, — что имеет место быть некая драматическая история?
— Прошу прощения за эту сцену, господин... - голос хозяйки трескается от напряжения. — Эта шлюха невесть что о себе возомнила лишь потому, что ее девственность дорого купил какой-то чудак... Не переживайте, она хорошо воспитана и не доставит вам хлопот. Мы пришлем ее вам в установленный срок.
— Надеюсь на это. Ваши часы отстают на полторы минуты. Извольте это исправить.
— Конечно, сейчас же позову мастера... прошу прощения...
Канцлер еще раз обводит меня взглядом, кивает и уходит, не прощаясь. Едва за ним закрывается дверь, как ноги подламываются, но боли в коленях нет — нет вообще ничего.
— Что расселась?! А ну живо вставай! Что ты тут устроила?! Не приведи боги он пожалуется... или потребует замену... я сама с тебя шкуру спущу и оставлю в передней!..
Внутри пустота и гул — он то нарастает, то стихает снова. Я плохо соображаю и почти не запоминаю, что происходит дальше. Кажется, меня куда-то волокут, долго и тщательно моют, выщипывают волосы на теле и оставляют в серой каморке под лестницей. Из пепельного полумрака перед глазами медленно проступают ладони, ярко-розовые после мытья, поднос со сладким хлебом и молоком на полу, а на постели — новое платье и туфли. Бордельной шлюхе не положена обувь, куда ей ходить? Туфли давали только в двух случаях — если находился милосердный и достаточно богатый клиент, чтобы выкупить ее... или положить в ящик вместе
