Училка для маленького бандита - Даша Черничная

— Да, я просто развозил баллоны. Но однажды… у них что-то случилось. Нужен был водитель, и выбрали меня. Никто не спрашивал, хочу ли я куда-то с ними ехать, просто показал на меня пальцем и велел отвезти их.

— И что было дальше, что ты перевозил? — спрашиваю шепотом, представляя трупы, завернутые в ковер, или кейсы с деньгами.

— Ничего подобного, Веста, — папа смеется, но в смехе чувствуется напряжение. — Какие-то встречи. Мне говорили, куда ехать, я ехал и вопросов не задавал. Но с этим Шиловским перекинулся парой фраз. Суровый он мужик, однако ж поговаривали, что справедливый. Без извращенных загонов. И сына его видел, он отца провожал. Совсем мелкий тогда был.

— И чем все закончилось?

— Да ничем, — отец разводит руками. — Мне предложили остаться в личных водителях, я сказал, что предпочел бы, как и до того, развозить баллоны. Знаешь, перевозить взрывоопасные вещества куда безопаснее, чем работать на Шиловского. Суровые тогда времена были.

— И тебя отпустили? — спрашиваю тихо.

— Я боялся, честно тебе скажу, — говорит отец серьезно. — Но меня отпустили. За день как за месяц заплатили. Но я не повелся, мне такое не подходило.

Он задумчиво отпивает чай и продолжает:

— Про его сына я ничего сказать не могу, знаю только, что дело отца он продолжил. Но тебе мой совет: постарайся с его сыном не связываться. Мало ли.

Нервно усмехаюсь и доедаю бутерброд, перебирая мысли. Поздно, все эти советы запоздали. Уже связалась.

— Через двадцать минут выезжаем, — сообщает отец, а я подрываюсь и лечу в ванную комнату, собираюсь на работу.

Одеваюсь как всегда: юбка, блузка, туфли на маленьком каблуке.

Отец подвозит меня на работу, а сам уезжает на смену. Я же иду в школу, а у самой сосет под ложечкой.

— Всем доброе утро! — бодро здороваюсь с коллегами-учителями, заходя в учительскую.

Разом ко мне поворачиваются пять пар глаз с выражением паники и ужаса.

— Веста, а правда, что вчера в школу приезжал отец Вовы Шиловского и разговаривал с тобой? — спрашивает историк.

Я спокойно снимаю пиджак, вешаю его на плечики и убираю в шкаф. Принимаюсь разбирать пакет — в нем контрольные, которые я забирала домой на проверку, и невозмутимо отвечаю:

— Да, верно. Мы обсудили с ним Владимира — и на этом все.

Если я буду спокойна и сдержанна, то со временем все должно забыться. Осталось только, чтобы Вова перестал оказывать мне знаки внимания.

— Ты, конечно, бесстрашная девка, — качает головой историк, а остальные кивают, соглашаясь с его словами.

— Ничего необычного не произошло, — начинаю закипать. — Вова обычный ученик, а Клим Миронович обычный родитель ученика. Прекратите раздувать из мухи слона. Мы тактично обсудили проблему и разошлись. На этом все.

Я бросаю взгляд на наручные часы.

— Урок начнется через пять минут, мне пора.

Вам бы тоже пойти по своим классам, а не трепаться тут, перемывая косточки, так и хочется сказать им, но я молчу.

Сегодня у меня нет английского у шестого «А», так что я со спокойной душой иду на уроки, которые проходят на удивление тихо и спокойно. С Вовой я не пересекаюсь, так что даже не знаю, в школе ли мальчик.

После пятого урока я собираю вещи и, не задерживаясь в школе, сбегаю подальше от любопытных взглядов.

Едва выхожу за ворота, как возле меня останавливается черная машина, я сбавляю шаг и бросаю в ее сторону испуганный взгляд.

Заднее стекло машины едет вниз, и появляется лицо Шиловского.

— Здравствуй, Веста, — он криво улыбается мне и выходит из машины.

Глава 10

Большой бандит

Я изучил информацию, которую собрал Костя, плюс попросил своего помощника покопаться в жизни Весты.

Ничего из того, за что стоило бы зацепиться, найдено не было, и на секунду я даже задумался — каково жить вот такой жизнью? Где есть простая и понятная, пусть и невысокооплачиваемая работа. Где существует график, которого человек придерживается, где нет потрясений и ты не живешь с постоянным подсознательным ощущением страха, не оборачиваешься на каждую тень.

Каково это — знать, что у тебя есть семья, которая каждый вечер ждет дома?

Не узнаю уже никогда; даже если захочу выйти из бизнеса, меня попросту никто не отпустит.

Мое дело как раковая опухоль, прогрессирующая где-то глубоко внутри, и которая рано или поздно, но добьет меня — это вопрос времени.

Это не фантазия, это реальность, которая была у моего отца и которую я унаследовал от него. Я не жалуюсь, нет. Каждый в нашем мире несет свою ношу, и моя вот такая.

Я перелистываю досье на Весту. Хорошая девочка, умница. Мамина радость, папина гордость. Таких ставят в пример другим ученикам. Активистка, спортсменка, любит животных, помогает старикам переходить дорогу. Она из реальной жизни, которой живут миллионы людей, но абсолютно нереальная в своих мыслях и взглядах на жизнь.

Может, поэтому меня к ней тянет? Как к чему-то новому и непостижимому, совершенно непонятному.

Может, поэтому моего сына тянет к ней? В свои двенадцать он уже понимает, что у него не будет такой жизни, какой живет Веста.

Мое внимание привлекает ее отец. Фото нет, но я вижу, что когда-то он работал на одну из фирм моего отца. Как обычный сотрудник, не более, значит, в дела посвящен не был, не та должность. Мать медсестра. Всю жизнь трудилась в нашей городской больнице.

Зацепиться ровным счетом не за что.

— Кирилл, припаркуйся тут, — говорю своему водителю, и тот останавливается за углом школы.

Поодаль вторая машина, с сопровождением. Ребята не отсвечивают, но профессиональный взгляд может заметить слежку.

— Будут указания, шеф? — Кирилл смотрит на меня в зеркало заднего вида.

Протягиваю ему телефон, на экране которого фото Весты.

— Когда увидишь ее, поезжай следом.

— Слежка? — спрашивает серьезно.

— Нет, подъедешь и остановишься, мне надо с ней поговорить.

— Понял, — кивает и больше вопросов не задает.

У Весты сегодня четыре урока, и что-то мне подсказывает, что после того, как вчера я заявился в школу, вся она встала на уши. А так как охраннику я сообщил, к кому именно иду, вероятно, сегодня цветочек получит много вопросов на эту тему.

Веста слишком слаба, чтобы выдержать давление со стороны окружающих, тем более в таком объеме, и, скорее