Училка для маленького бандита - Даша Черничная

— Реально? — мужчина выгибает бровь.

— Он выслушал меня, потом посмеялся, а после сказал, что решит проблему, — объясняю спокойно.

Лера и Миша снова переглядываются, и мужчина придвигается ближе, спрашивает тише:

— А у тебя загранника случаем нет?

— Нет. А зачем он мне? — удивляюсь.

У нас с деньгами не особо хорошо для путешествий за границу.

Миша не отвечает на мой вопрос, задавая новый:

— А эта работа тебе очень нравится?

— Да! Я не уволюсь и не буду бежать из страны, что за бред! Что вы его так боитесь, я же просто по-человечески поговорила с ним, вот и все.

Снова переглядывания, которые уже порядком начинают меня бесить.

— Может, и правда пронесет?

— Может быть.

— Так, все! — выпаливаю я и беру в руки сумку и пакет с тетрадями для проверки. — Спасибо, что подвезли, но со мной больше носиться не надо, все хорошо.

Честно говоря, я уже устала нервничать, поэтому торопливо покидаю машину и спешу к подъезду.

Лифт у нас уже четыре месяца как сломался, да так его и не починили, поэтому на четвертый этаж иду пешком.

— Есть кто дома? — кричу с порога и разуваюсь.

В коридор, кутаясь в теплый платок, который носила еще бабушка, выходит сонная мама.

— Привет, Весточка, — говорит ласково.

Я подхожу к маме и обнимаю ее за плечи.

— Я разбудила тебя, да? Прости, мамуль, я думала, ты уже проснулась.

Мама снова улыбается.

— Смена тяжелая была, так что я отсыпалась дольше обычного.

— Кто-то умер? — спрашиваю уже привычно.

— Всегда кто-то умирает, дочь.

Мама работает реанимационной медсестрой, и работа у нее непростая.

Родственники сильно удивились, узнав, что я не пошла по стопам матери и решила не изучать медицину, а выбрала преподавание.

Просто эти люди не видели всего того, что видела я. Как и того, в каком состоянии мама возвращалась с работы. Конечно, она улыбалась, делала вид, что все хорошо, но глаза… глаза-то не будут врать, в них читается настоящая правда, тяжесть и боль.

Я иду в ванную комнату, чтобы помыть руки.

— Как день прошел? — мама трет сонные глаза.

— Да как обычно, мамуль, — отвечаю легко.

Грузить ее своими проблемами я не хочу. Да, она знает, что происходит у меня с одним из учеников, но я не показываю ей, насколько это все пугает меня.

— Тот мальчик опять тебе что-то написал?

— Нет, — вру с улыбкой на лице. — И я сегодня говорила с его отцом, попросила обсудить этот вопрос с сыном.

— Вот и хорошо.Суп будешь? Я пойду разогрею.

Подхожу к маме и беру ее руки в свои:

— Мамуль, ты иди приляг, я сама подогрею. И папу накормлю, когда вернется. А ты отдыхай.

— Что-то и вправду спину сегодня тянет сильно, — мама потирает поясницу.

Провожу маму в их с папой комнату, переодеваюсь и иду на кухню, грею обед, сажусь есть.

Телефон пиликает, оповещая о входящем сообщении, и я без задней мысли тянусь к нему. Ведь Клим Миронович обещал, что поговорит с сыном, чего мне бояться?

Но бояться стоит, потому что на экране я читаю:

«Если я перестану писать и присылать подарки, вам действительно станет спокойнее?»

Значит, поговорил.

Беру в руки телефон и пишу первое сообщение этому абоненту.

«Да».

Тут же приходит ответ.

«Ну и что! Я все равно буду вас любить!»

Глава 8

Большой бандит

Вся проблема в том, что мой сын слишком серьезен для своих лет.

Говорят, девочки взрослеют быстрее мальчиков, и, наверное, это действительно так.

Но не тогда, когда отцом мальчика выступает такой человек, как я.

В десять лет я уже видел многое. Отец ограждал меня как мог, чтобы я не вырос социопатом или психом-крошителем, но как бы он ни закрывал меня от реального мира, он то и дело просачивался в мою жизнь.

Тогда были другие времена, более жестокие. Я помню то, что хотел бы не знать в свои десять, двенадцать лет.

Но, увы, когда твой отец вертится в кругах, где убивают, беззаботным ребенком остаться невозможно.

Сейчас дела обстоят иначе, но и у детей есть возможность почерпнуть недостающие знания в интернете. И да, как бы я ни пытался оградить своего сына от деталей моей работы, он все понимает.

Едва я покидаю стены школы, набираю номер Константина, своего человека, который присматривает за Вовой. Да, я знаю, что это вмешательство в личную жизнь, именно поэтому лезу туда не я, а человек, отвечающий за сына. Именно он контролирует его передвижения, общение и сообщает мне только ту информацию, которая действительно важна.

Я бы мог посадить сына в клетку, но это не приведет ни к чему хорошему.

Ему нужна свобода и воздух. И возможно, однажды он вырвется из этого порочного круга и будет жить той жизнью, которой захочет. Станет инженером, архитектором, врачом — в общем, тем, кем сам выберет.

— Клим Миронович, приветствую вас, — тут же отвечает Костя.

— Привет. Скажи, ты знаешь, что у сына новая училка?

— В этом году у Владимира два новых учителя: учительница английского и географии.

— Досье на англичанку есть?

— Да, Веста как-то там. Чудное имя.

— Что известно о ней?

— Да ничего такого, босс. Простая семья, из работяг. Ни в чем таком не замечены. Мать медсестра в больнице, отец развозит продукты для местных супермаркетов.

В принципе, примерно так я и думал. Именно такое впечатление и производит Веста. Простая девочка из простой семьи.

— Пришли мне досье на нее.

— Сделано.

— Финансовые траты Вовы отслеживаешь?

— Да, там почти все деньги уходят на девочку.

— Девочку? — переспрашиваю.

— Ну я так понял, он влюбился в какую-то девчонку, шлет ей цветы, медведей. Сообщения пишет, но она не отвечает ему взаимностью.

— Почему не сообщил? — спрашиваю строго.

— Так а что сообщать-то? — голос Кости начинает дрожать. — Ну влюбился пацан. Ну знаки внимания оказывает. Я не увидел повода для того, чтобы информировать вас.

— А надо было, Костя. Потому что если бы ты сверил адрес доставки с адресом школьной училки, то узнал бы, что уже несколько недель мой сын оказывает ей знаки внимания.

— Я думал, это просто девчонка… — бормочет.

— Плохо думал.