Отец подруги и его брат. Наш общий секрет - Дарья Рoманова

— И, как я понимаю, деньги ему тоже не нужны? — спросила я тихо, уже догадываясь об ответе.

— Ты правильно понимаешь, — подтвердил он, делая ещё один глоток.

Паника, тупая и знакомая, начала сжимать горло. Опять. Снова эта игра в «угадай, что мне надо».

— Артём, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я думала, когда мы заключили договор, что вы второго именно найдёте. А не просто пришлёте, чтобы я его пыталась уговорить. Я… я не умею так. Я не знаю, как подступиться.

— И это правильное замечание, — согласился он, к моему удивлению. — Но как я смогу ему всё объяснить? Это… будет странно. Да и не смогу я передать твоё видение, твою задачу. Сказать «пошли, пофоткаемся» — это не объяснение. Потому я и сказал, что вы сами переговорите. И я уверен, что вы найдёте общий язык. В этом я тебе ручаюсь.

Он произнёс последнюю фразу с такой твёрдой, непоколебимой уверенностью, что мои сомнения на мгновение отступили. Он верил в это. И, кажется, верил в меня.

— Хорошо, — выдохнула я, смиряясь. — Поговорю. Завтра. А сегодня… сегодня работаем.

— Сегодня работаем, — повторил он, и его губы тронула лёгкая, почти невидимая улыбка. Он допил кофе, взглянул на меня. — Ты готова?

Я отпила последний глоток капучино, отставила чашку и твёрдо кивнула.

— Абсолютно. Поехали.

Глава 6

Студия встретила нас прохладой. Я арендовала её на все дни съёмок, большую часть из которых, к сожалению, я ничего не делала из-за тех двух козлов, фотографии которых я увидела, пока мы ехали сюда, из-за чего настроение у меня немного испортилось, и на это ушла приличная часть аванса заказчика. Сердце сжималось при мысли о потраченных деньгах, но сейчас нужно было думать только о результате.

Пространство было большим, белым, почти стерильным. В дальнем углу стояли бумажные фоны — белый, чёрный и тёмно-серый, который я и выбрала для основной съёмки. Софтбоксы, стойки, отражатель — всё было расставлено лично мной ночью.

Артём окинул помещение беглым, оценивающим взглядом, как будто проверял периметр на безопасность.

Он кивнул и направился за ширму. Я бросилась настраивать камеру, проверять свет. Руки слегка дрожали. «Спокойно, Наташа. Профессионал. Ты профессионал», — твердила я себе мысленно.

И вот он вышел.

Мой профессиональный взгляд мгновенно всё оценил и… обомлел. Вчера, в костюме, он был впечатляющ. Сегодня, в простом чёрном трикотажном комплекте, он был… невероятен. Майка, сидевшая как влитая, обрисовывала каждый контур мощного торса, мышцы спины и груди. Шорты, короткие и облегающие, подчёркивали бёдра и сильные, рельефные ноги. Это было тело атлета — функциональное, живое, дышащее силой. Я сглотнула комок в горле. Прямо вот слюна пошла, серьёзно. Пришлось сделать вид, что я что-то настраиваю на объективе, чтобы скрыть своё смущение.

— Ну что, командир, — сказал он, подходя к фону. — Куда вставать и что делать?

Голос его был спокоен, но в позе читалась лёгкая скованность. Человек действия, оказавшийся в роли объекта. Это было даже мило.

— Для начала просто встань вот здесь, под свет, — указала я, взяв камеру. — И расслабься. Не пытайся специально напрягать мышцы или принимать позы из журналов. Просто стой. Дыши.

Он встал, скрестил руки на груди. Получился суровый охранник у входа в элитный клуб.

— Э-э-э, нет, — засмеялась я, глядя в видоискатель. — Руки опусти. Просто вдоль тела. Представь, что ты стоишь на краю обрыва и смотришь вдаль. Не на меня, а чуть выше, за камеру. В будущее.

Он послушно опустил руки, изменил угол головы. Но взгляд оставался слишком жёстким, слишком аналитическим.

— Артём, ты же не подозреваемого допрашиваешь, — не выдержала я. — Взгляд должен быть уверенным, но не леденящим. Немного отстранённым. Ты выше этой суеты. Ты достиг того, к чему шёл.

Он медленно перевёл взгляд на меня, и в его глазах что-то изменилось. Ледяная стена дрогнула, уступив место спокойной, внутренней силе. Щёлк.

— Да! Вот так! Отлично! — я начала снимать серией, двигаясь по полу на корточках, меняя ракурсы. — Теперь медленно повернись ко мне боком. Да, смотри прямо перед собой. Руку можно на пояс. Нет, не так жестко… Ладно, давай просто опусти её вдоль тела.

Он двигался немного деревянно, как робот, но послушно. Я ловила моменты, когда он на секунду забывался, и его естественная, хищная грация прорывалась наружу. Вот он поправил майку на плече, и мышцы спины сыграли под тканью волной. Щёлк-щёлк-щёлк.

— Ты в спортзале бываешь? — спросила я, чтобы расшевелить его, заставить думать о чём-то другом.

— Редко. В основном функциональные тренировки, — ответил он, и его лицо на мгновение оживилось. — Работа не позволяет расслабляться.

— Понимаю. Видно, — пробормотала я, снимая крупный план его плеч и шеи. — А что, скажем, для тебя значит сила? Не физическая, а вообще.

Он задумался, его взгляд ушёл внутрь себя. Это было то, что нужно. Лицо стало сосредоточенным, мудрым. В уголках глаз залегла сеточка морщин — не от возраста, а от привычки щуриться, всматриваться. Щёлк.

— Сила — это контроль, — сказал он наконец, глядя прямо в объектив. — Над собой в первую очередь. Над обстоятельствами — по возможности.

— Отличная мысль, — прошептала я, продолжая снимать. — Держи её в голове. Ты не позируешь. Ты просто есть. Ты — контроль.

Мы работали больше часа. Я просила его просто ходить, садиться на низкую тумбу, опереться о стену. Он постепенно оттаивал, понимая, что от него не требуют глупых улыбок или неестественных поз. Его неловкость сменилась лёгкой иронией по отношению ко всей этой процедуре, но он старался. И получалось чертовски хорошо.

В один момент, когда он сидел на тумбе, слегка наклонившись вперёд, локти на коленях, я поймала кадр, от которого у меня перехватило дыхание. Свет падал сверху, освещая мощный торс и оставляя в тени лицо, кроме цепкого, пронизывающего взгляда. Это была не просто фотография мужчины в спортивной форме. Это был портрет характера. Силы. Опыта.

— Думаю, на сегодня хватит, — сказала я, опуская камеру. Руки дрожали уже от усталости и нервного напряжения. — Материала очень