Отец подруги и его брат. Наш общий секрет - Дарья Рoманова

Он встал, потянулся, и позвоночник хрустнул. Казалось, он и правда немного устал от статики.

— Точно? — поинтересовался он с лёгкой усмешкой.

— Да брось, — махнула я рукой, просматривая на дисплее последние кадры. — Если б ты видел этих профессиональных моделей, которые строят из себя томные взгляды… Ты в сто раз естественнее и интереснее. Мой лысый качок просто обалдеет.

Артём фыркнул, но, кажется, был доволен.

Он ушёл за ширму переодеваться. Я присела на ковёр, прислонившись спиной к тумбе с оборудованием, и стала листать отснятые кадры на дисплее камеры. Блин, да они все отличные. Рельефно, мощно, без фальши. Уже навскидку я мысленно отметила десяток кадров, которые после минимальной обработки будут просто эталонными. Им даже не нужен будет гламурный ретушь — их сила была в натуральности. Первую часть заказчику можно будет показать уже завтра. Меня, наверное, ждёт бессонная ночь за компьютером, хотя… нет. С такими фотографиями обработка нужна минимальная — контраст, свет, чёткость. С этим можно справиться за пару часов. Облегчённо выдохнув, я почувствовала, как с плеч спадает тяжесть. Впервые за эти сумасшедшие дни.

Наконец из-за ширмы вышел он. Но это был уже не тот «мой» Артём с фотосессии. Костюм, безупречный и строгий, снова делал его отстранённым, солидным. Артём Сергеевич.

— Артём, иди сюда, — позвала я, помахав рукой. — Хочу кое-что показать.

Пока он неторопливо приближался, я достала телефон, лихорадочно пролистала галерею и нашла то, что искала. Те самые фотографии тех двух «ангелов», которые меня подставили.

Он остановился рядом, склонив голову к моему экрану. Его близость снова отдалось лёгким толчком где-то под рёбрами.

— Вот с этими людьми я должна была работать, — сказала я, прокручивая несколько их профильных снимков. — Только честно. Как они тебе?

На экране сменяли друг друга двое молодых мужчин. Безупречно сложенных, с гладкой, будто лакированной кожей, подчеркнутыми контурами мышц, которые были больше похожи на анатомический рисунок, чем на живую плоть. В их позах читалась выученная пластика моделей, во взглядах — томная игра, рассчитанная на зрителя. Красиво. Стерильно. Пусто.

Артём молча смотрел, его лицо было непроницаемо.

Он ещё ничего не успел сказать, как я закрыла их фотографии и открыла только что сделанный снимок — тот, где он сидел на тумбе, мощный и сосредоточенный. И перевела взгляд с экрана на него.

— А вот ты.

Он склонился ближе, рассматривая своё изображение. Его взгляд стал пристальным, анализирующим. Прошло несколько томительных секунд.

— А ты действительно молодец, — наконец произнёс он. — Если даже мне нравятся эти фотографии.

Я замерла, пойманная этим редким, не прикрытым иронией одобрением.

— А что касается тех… — он кивнул в сторону моего телефона, — у меня такое чувство, будто они рекламируют не совсем традиционный… как бы это сказать… какой-то клуб. Для очень узкого круга ценителей.

Я фыркнула, не в силах сдержать смешок.

— Честно? У меня тоже такое впечатление сложилось.

Я снова уткнулась в экран, сравнивая их выхолощенную красоту с его живой, дышащей мощью на камере, и полностью ушла в мысли о будущем монтаже. Совсем не обратила внимания на лёгкий шорох, на то, что он отошёл в сторону.

Я почувствовала его раньше, чем осознала. Сзади ко мне прижалось мощное, тёплое тело. Его руки плавно обхватили меня за талию, а затем медленно, неспешно поднялись выше, скользнули по рёбрам и легли мне на грудь, ладонями полностью накрывая её. Вес его ладоней, жар сквозь тонкую ткань футболки — всё это обрушилось на меня разом.

Лицо мгновенно загорелось огненным румянцем. А внизу под натиском этой внезапной близости пробежала горячая волна. Тонкие кружевные трусики, которые я надела сегодня «просто так», начали предательски промокать. Я почувствовала, как что-то твёрдое, упругое и невероятно большое плотно упирается мне в попку сквозь плотную ткань джинсов.

Дыхание перехватило.

— Артём… — сдавленно начала я, обернувшись.

И прежде чем я успела что-либо сказать, его губы накрыли мои.

Глава 7

Губы Артёма соскользнули с моих, оставив после себя горячее, чуть влажное ощущение. Я едва успела перевести дух, как они прижались к чувствительной коже под ухом, а потом — на шее. Я снова простонала, когда он начал целовать и покусывать её, будто пробуя на вкус. Каждое прикосновение его губ, каждый лёгкий укус посылал по моему телу цепную реакцию сладких мурашек. В голове туманно мелькнуло: «Это неправильно, мы в студии, это…» Но мысли тут же растворялись в нарастающем вихре ощущений.

Его руки на моей груди сжались сильнее, пальцы впились в ткань футболки, и сквозь неё я чувствовала жар его ладоней. Я услышала его глубокий, жадный вздох у самого уха — звук неуловимого удовлетворения.

Потом его руки начали движение вниз. Медленное, неотвратимое. Они скользнули по животу, и остановились у пряжки джинсов. Ловкие пальцы нашли пуговицу, расстегнули её одним точным движением. Молния расстегнулась с тихим, громким в тишине студии шелестом.

Я зажмурилась, когда его ладонь скользнула внутрь, под ткань джинсов на тонкое кружево. Он накрыл своей большой, тёплой рукой всю ту влажную, горячую плоть, что так предательски пульсировала в ожидании. И замер на секунду. Я почувствовала, как всё моё тело вздрогнуло от этого прикосновения — такого прямого, такого властного.

Его пальцы начали двигаться. Медленно, чувственно, через тонкую, промокшую насквозь ткань трусиков. Он водил ими по моей дырочке, слегка сжимая, изучая её форму, её отклик. Каждое движение было осознанным, полным наслаждения.

Во мне всё горело. Стыд, страх, азарт — всё смешалось в один сплошной клубок огня внизу. Я чувствовала, как с каждой секундой становлюсь ещё более влажной, как кружево уже совсем не скрывает ничего, а только усиливает трение его пальцев. Он нашёл бугорок и задержался на нём, начав описывать медленные, давящие круги. Я выгнулась, вдавливаясь спиной в его мощный торс, и тихо вскрикнула. Моя рука сама потянулась назад, вцепилась в его бедро, в плотную ткань брюк, ища хоть какую-то опору в этом головокружительном падении.

Он чувствовал всё. Как я дрожу, моё прерывистое дыхание... И, кажется, получал от этого невероятное, глубокое удовольствие. Его огромный твёрдый член, упирающийся мне в попу, стал ещё больше, ещё желаннее…

— Артём…

Он приспустил мои джинсы чуть ниже бёдер. Прохладный воздух студии обдал кожу, и я вздрогнула. Его пальцы, грубые и длинные, снова нашли мою киску — горячую, совершенно мокрую, пульсирующую. Он отодвинул в сторону