Пешка. Игра в любовь - Лила Каттен

срок его выхода через две недели.

– Готова? – Лена, как администратор подошла и поправила мое платье-футляр.

– Пора?

– Люди ждут. Ты обязана подняться на эту сцену.

– Тогда я готова.

Мы открываемся спустя так много времени, потому что все оказалось довольно сложно.

Я и не подозревала о том, как строится подобная работа. Но то, как много сил она забирает, я уже знала. И вполне была готова к полной занятости.

Сжав пару раз кулаки, я расправила плечи и поднялась по двум ступеням импровизированной сцены.

Сейчас конец августа. К вечеру будет прохладно, но на данный момент тепло. Ветер треплет мои распущенные волосы, когда я оказываюсь перед тумбой. И я пользуюсь этим мгновением, чтобы поправить их, для нового вдоха и выдоха.

– Добрый день, дорогие дамы и господа! Большое спасибо, что нашли время посетить данное мероприятие. Оно очень важно не только для меня. Гораздо более важным оно стало для тех, кто обретет в этих стенах покой, защиту, спокойный сон и новое начало, встав на перепутье.

Думаю, многие из вас уже в курсе того, что я сама долгие годы нуждалась в помощи. Я и моя мама. Домашнее насилие, тирания – это страшно, больно и опасно.

Нам важно, чтобы это прекратилось. Нам важно, чтобы женщины знали о том, что у них есть мы. Те, кто им поможет. Кто не бросит на любой ступени их пути. Дети, должны понимать, что есть место, где они могут получить кров, помощь и любовь людей, которым не все равно.

Мы эти люди.

Я, вы и моя команда, которая формировалась долгие два года. Это психологи, врачи разных категорий, юристы, педагоги и воспитатели.

Этот фонд не просто перевалочный пункт. Это нечто большее. Нечто, более важное.

Я знаю, о чем говорю, поверьте.

В завершении своей речи я бы хотела поблагодарить каждого, кто привнес в этот огромный по многим меркам проект свои идеи, свои мысли и чувства. Нервы, силы и улыбки.

Перевожу дыхание и вновь смотрю на людей, которым не все равно.

И где-то там, в конце большого количества гостей, я вижу Максима.

Его широкую улыбку. Его глаза, в которых светится гордость.

Он кивает мне, и я улыбаюсь в ответ.

– Спасибо, – говорю громко и четко ему, перевожу глаза на маму, которая стирает слезы с глаз и смотрит на меня в первом ряду, утопая в объятиях Лены. – Спасибо!

Как только я возвращаю взгляд снова туда, где стоял Макс, его там уже нет.

Будто показалось.

Но я знаю, что он тут.

Спустившись вниз к народу, я снова получаю поздравления, но уже не могу сосредоточиться на чем-то одном.

– В чем дело? Ты кого-то ищешь? – подруга смотрит по сторонам, но я ее тут же хватаю за руку.

– Конечно, нет, я вся на нервах и все.

– Ну, можешь не переживать. Ты выступила круто.

– А теперь мне нужно нервничать за то, чтобы сработало все, что мы тут затеяли.

– Ты справишься, дочка.

Мама целует меня в щеку и обнимает.

Я так рада, что она согласилась работать со мной.

Место, где мы открыли фонд, находит на окраине города с прекрасной парковой зоной, почти новым зданием с идеальным расположением и количеством комнат.

Все это организовал тот самый Виталий Кондратьевич.

Мне до сих сложно от мысли о выводах денег. Но по факту это уже происходило на этапе постройки и долгого ремонта. Никто не пострадал. Никто не оказался в ущербе.

Осталось надеяться, что так и будет дальше.

– Я горжусь тобой, Женя. Очень горжусь.

– Спасибо мамуль. Это и твоя заслуга.

После долгих объятий я снова отправляюсь на поиски Макса, но тот будто исчез, и я всерьез стала думать о том, что мне показалось.

Пробралась за стол с закусками и схватив канапе, решила перекусить, потому что не съела и крошки с утра.

– Ты подумала о моей просьбе? – слышу голос возле моего уха и дернувшись слегка успокаиваюсь тут же.

– Просьбе?

Разворачиваюсь и смотрю в его нахальное лицо. Хотя, по сути, хочется обнять негодяя.

– Я вроде как безработный. Спасать мир будем?

Опускаю глаза вниз, осматривая его смокинг. И отворачиваюсь, чтобы взять бокал и отпить немного.

– Я подумаю.

– Годится. Потанцуем? Подумать не вариант, я вроде как не танцевал три года.

– Да? И где же ты был?

– Там, где не танцуют. Хотя, может, кто-то и пытался. Я не в курсе.

– Интригует.

– О, я та еще находка, поверь.

– Я должна проверить.

– К твоим услугам.

Подходит еще ближе и, положив руку на мою поясницу, притягивает ближе, схватив ладонь во вторую.

– Привет, – шепчет, приближая лицо к моему.

– Привет, – отвечаю в тон.

– Это успех. Мои поздравления.

– Если бы не…

– Ш-ш… Без вот этого, пожалуйста.

Наши лица по-прежнему близко друг к другу. И я ощущаю волнение. Жуткое и накатывающее волнами.

– Макс…

– М?

– Мы не друзья, ведь так?

– Конечно, мы не друзья. Я планирую сделать с тобой кучу непристойных вещей. Поэтому мы кто угодно, но не друзья.

Слабо улыбаюсь, упираясь в его лоб своим лбом. В это время, зарываясь пальцами в его волосы на затылке и сильно сжимая их.

– И?

– Что? – не понимаю его вопрос.

– Ну вот он я. Готов слушать твое нытье о том, как ты по мне скучала.

– Ты такой самовлюбленный.

– Ну, может, и не само-. Может, просто без этой приставки?

– Думаешь? – сердце прекращает биться вовсе.

– Ага. Было время о многом подумать, красавица. Как думаешь, если я украду тебя на минут десять, здесь все по-прежнему будет работать как раньше?

– У меня хорошая команда.

– И ты им доверяешь?

– Да.

– Отлично.

Он тут же хватает меня за руку, переплетая пальцы, и тянет на выход из шатра.

– Осторожней.

– Прости.

– Куда мы идем?

– Не знаю. В беседку? За основной корпус?

– Зачем?

– Поцеловать хочу. Или ты не возражаешь сделать наш первый поцелуй при всех.

– Веди меня прямо и направо.

– Так, я и думал.

Смеюсь, следуя за ним по пятам. И у меня такое ощущение, будто так и будет всегда. Чтобы держась за руки. Чтобы в ногу… Чтобы вместе…