Пешка. Игра в любовь - Лила Каттен

лицо».

«Как-нибудь потом… У меня все хорошо) Пока, Макс».

Не знаю, было ли это прощанием навсегда. Но я постаралась не обращать внимания на тоску в груди.

Дома меня встретила тишина, потому что мама была все еще на работе. Я не предупреждала ее о своем приезде. Поэтому приготовила вкусный ужин. Навела порядок, чтобы занять свои руки чем-то. Приняла душ, и она вернулась.

Моя мамочка. Как же я была рада нашей новой жизни с ней.

– Женька… – она была в таком шоке.

– Я вернулась, мамуль.

Мы обнялись, как всегда, будто не виделись вечность. Хотя после тех редких встреч в тюрьме, полагаю каждая минута, без возможности видеть друг друга, теперь была вечностью.

Рассказав все новости, которые были мне доступны, она улыбнулась.

– Надо же, а ведь повел себя как скотина.

– Мама, – смех был чистым и искренним.

Мы выпили немного вина, так как на носу были выходные, и она оставалась дома.

– Ну а что, сама же рассказала, как шантажировал, скотина. А оно видишь как… уберег. И все равно подлец.

– Ну, хватит.

Мы еще долго сидели на диване поджав ноги и болтали.

Это было невероятно. Сидеть напротив и говорить с мамой. И при этом мне уже не шестнадцать. Над нами не нависает тиран. Мы свободны. Мысли легки. А душа… душа требует жизни и счастья.

– Спокойной ночи, мамуль, – выключила свет и услышала, как она всхлипнула тихонько, ответив тихим: «Угу».

Глава 40

Новостной сайт снова гласил о том, что возбуждено дело против Поповой Ольги Федоровны. Арестованы счета, а ее сын Иван в тюрьме. Идет следствие.

Не передать словами, как сильно я была рада.

Личные дела из фонда по детям и финансы, когда разобрали по полкам, отдали в другой фонд. Так как дело связано с детьми, которые не могут ждать месяцы судебных тяжб, все ускорили в этом плане. Об этом говорилось больше всего в статье. И именно это грело сердце.

Оставалось надеяться, что там будут честные люди. Но правда такова, что веры осталось очень уж мало.

Меня подмывало написать Максу. Отправить скрин и какую-нибудь глупую шутку. Но я сдерживалась. Это глупо продолжать общение с ним.

Мы сделали свое дело, в котором зависели друг от друга и все. Точка.

Он был прав в том, что меня вызовут на допрос. И хоть я понимала, что это просто разговор и дача показаний, все равно переживала.

Прошло две недели с момента, как я вернулась обратно к маме и вот снова поездка в долгих пять часов.

– Точно все будет в порядке?

– Мам, они просто услышат мою версию событий, пока я работала в фонде и все.

– Может адвоката взять?

– Ну мам.

– Он шантажировал тебя. Вдруг устроил засаду.

– Никакой засады, – я поцеловала ее в щеку, и сев в машину поехала.

Через две с половиной недели уже Новый год. И мы успели спланировать меню. Я ходила в волонтерский центр и решила пока что поработать с ними. Внести свои идеи. Пока что все получалось. Кажется…

Доехав до города, я остановилась у Лены. Она протестовала насчет гостиницы, и я сдалась.

– И когда пойдешь?

– Завтра в девять назначено.

– Блин, чет страшно мне за тебя.

– Да брось. Ты как мама.

– Ну а что? Они такие все хитрые. Прямо жуть.

– Я верю Максу. Он сказал, что меня это не коснется.

– Ой ли? Прямо веришь?

– Сама в шоке. Он казался искренним.

– А глаза почему горят?

– Чьи?

– Не мои, это факт.

– Прекрати.

– Да я-то нормально, а вот ты…

Я знаю, что она нарочно подначивала. И все же… может быть, мне хотелось узнать, как дела у Макса, но я не стала бы этого делать.

Утром следующего дня меня ждал сюрприз в виде адвоката на входе в участок.

– Евгения Анатольевна? – мужчина был в костюме и очках с дипломатом в руках.

– Да, простите, мы знакомы?

– Я буду вашим адвокатом.

– Не уверена, что понимаю о чем речь. Я пришла на дачу показаний.

– Все верно. Но я буду рядом на всякий случай.

– Но я не просила… – и тут осознание доходит само собой. Макс. – Что ж, если это важно, то спасибо.

Он лишь кивнул.

Мы прошли в кабинет, где следователь задавал уйму вопросов по моей работе в фонде. О сроках и обязанностях.

Рассказала все без купюр.

И про тот самый благотворительный вечер последний.

– Так вы попали туда как спутница Жнецова Максима Сергеевича?

– Да, его плюс один.

– В каких вы с ним отношениях?

Я бы подавилась, но рот внезапно пересох.

– Простите?

– Обычный вопрос.

– Мы друзья, знакомые. Как хотите.

– Вы передавали какую-то информацию ему о фонде?

– Что? Что это за вопросы?

– Вы можете не отвечать, Евгения.

– Нет, – успокоила адвоката. – Я хочу понять в чем смысл вопросов. Если я пришла одна?

– Но не пришли. И как удачно дружите с подозреваемым.

– В каком см… Подозреваемым? Вы сказали, что он… Я не понимаю. А в чем его подозревают?

– Я не могу разглашать эту информацию. Спасибо, что пришли. Можете быть свободны.

Как только я вышла за двери участка, накинулась на адвоката.

– О чем он говорил? Вы ведь знаете? Вы и его адвокат? Что случилось?

– Евгения я не могу…

– Прошу вас. Его обвинили в нарушении договора о неразглашении и все такое?

Он смотрит, сомневаясь, но в итоге решает рассказать.

– Ольга Федоровна подала на Максима в суд. Отследить айпи было очень легко. Поэтому его арестовали сразу же.

– Арестовали? Но…

Сердце перестало биться, ведь это я нажимала на ту чертову кнопку. Как такое произошло? Что я натворила?

Боже…

– Прошу вас, можно ли устроить нашу встречу?

– Это будет сложно выполнить, пока идет следствие. Дело сложное, потому что связаны сразу несколько обвиняемых… Я посмотрю, что можно сделать.

– Прошу вас. Возможно, произошла большая ошибка. Это важно.

– Хорошо, я постараюсь. Оставайтесь в городе.

– Конечно.

Пока уходила к машине и сидела в ней, не включив обогрев, забыла обо всем на свете.

Какого черта приключилось? Как такое могло выйти?

Постаралась вспомнить все свои действия. Но ведь Макс сказал, что мне нужно просто нажать «ОК» и все. Тогда что?

Не найдя ни единого ответа ледяными руками, завела машину и, подождав пока прогреется, поехала к Лене.

Подруга была на работе, поэтому я села в кресло гостиной и долго сидела, размышляя о случившемся.

В