Врачебная тайна. Шанс на счастье - Кэти Свит

проблема, Серег, – обращаюсь к Карпову негромко. Наш разговор не для лишних ушей.

Подхожу к Демиду чуть ближе, смотрю на него и напрягаюсь сильнее. Глаза у ребенка как-то неестественно сильно блестят.

Трогаю лоб малыша. У него жар.

– Что такое? Говори! – Сергей тут же включается в дело. Я коротко рассказываю все, что произошло этой ночью.

– Как думаешь? Мои догадки верны? – спрашиваю надеясь услышать, что я просто параноик.

– Боюсь, что да, друг, – вместо этого отвечает он мне. – Выезжаю. Ждите меня!

Глава 39. Василиса

Посторонний шум врывается в столь желанный сон и я с трудом заставляю себя проснуться. Открываю глаза, прислушиваюсь, взглядом нахожу сына.

Не спит.

Оказывается, меня разбудила болтовня Степки! Он проснулся, поиграл в игрушки, ему стало скучно и малыш начал болтать. Его общение на тарабарском очень умиляет меня.

– Доброе утро, – улыбаясь говорю сынишке. Сердце преисполнено нежностью.

Малыш поворачивает голову на звук, находит меня взглядом и тоже начинает улыбаться. Его лучезарная улыбка озаряет комнату и на душе сразу становится легко и светло.

Мой маленький, мой любимый, мой хороший… Как же я рада, что рядом с тобой!

– Как ты тут? – встаю и наклоняюсь над детской кроваткой.

Целую самые сладкие щечки на свете, чмокаю сыночка в нос. Он хихикает и я вместе с ним начинаю смеяться.

– У нас с тобой все будет хорошо, – заверяю его.

Набрав в ванной в тарелочку теплой воды, ватным диском бережно протираю детское личико. Стараюсь быть максимально аккуратной, ведь повязка на центральном катетере находится очень близко и достаточно одного малейшего неосторожного движения, чтобы ее намочить.

Переклеивать ее будет очень большой проблемой. Меня об этом предупреждали не раз.

Рассказывая Степочке всякую ерунду, вытираю его личико и обещаю позвонить брату. Феденька по нам очень скучает… Наверное, даже сильнее, чем мы по нему.

В груди начинает надсадно щемить и на глаза наворачиваются слезы. Я очень устала от разлуки со своими мальчишками…

Очень хочется поскорее воссоединиться уже.

Прижать к себе двух самых любимых и самых прекрасных малыша, пощекотать их и послушать заливистое хихиканье. Смеяться вместе с ними и целовать, обнимать, целовать!

– Степка, ты настоящий боец! – говорю сынишке, а у самой в глазах стоят слезы.

Нет, мне не жалко и не больно, напротив. Я даже подумать не могла, что мой сынишка такой молодец!

Он стойко выдержал все трудности, которые на него навалились. Не канючил лишний раз, не заходился в истерике, не плакал. А терпел и ждал, когда появится мама.

И когда у него опять все пройдет.

– Я горжусь тобой, сын! – произношу с жаром.

– Ма-ма, – отвечает мне он.

Сердце переполняется нежностью и любовью, слезы уже не стоят, они бегут по щекам. Чтобы Степочка не переживал лишний раз, а при виде моих слез он однозначно начнет волноваться, я вытираю их тыльной стороной ладони и снова улыбаюсь сынишке.

Расставляю игрушки так, чтобы малыш без труда мог до них дотянуться. Саша мне рассказал, что если я неустанно буду следить за Степкой, то разрешают ослабить бинты и сынишка сможет согнуть ручки.

Я твердо решаю делать все, лишь бы моему малышу было хорошо.

Достаю зайку, нажимаю на кнопку и из динамика начинает играть красивая инструментальная музыка. Степочка с удовольствием слушает ее.

– Доброе утро, – к нам заходит процедурная медсестра. – Как вы тут? – спрашивает и, не дожидаясь ответа, смотрит на бутыльки и проводочки. – Все в порядке?

– Все хорошо, – улыбаюсь ей.

На душе после бессонной и такой сложной ночи двоякие чувства. С одной стороны я очень рада за Сашу, ведь после просмотренного видео Валентин Юрьевич заявил, что претензий к Хмельницкому у него нет.

Он даже извинился перед Сашей! Я в шоке. А вот мой Саша, кажется, нет.

Ему было не до извинений, выяснений отношений и прочих жизненных обстоятельств. У него “тяжелый” ребенок был на руках.

– Подскажите, вы не знаете, как Демид? – интересуюсь у девушки Маши. Она добрая и внимательная к деткам, может что знает.

Вся надежда только на нее.

– Его забрали врачи, – говорит осторожно.

– Я знаю, – печально поджимаю губы. – Еще ночью. Просто мальчик такой… – пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы выразить свои чувства, но не получается. Хочется плакать от всего, что происходит вокруг. – Переживаю за него, – говорю честно.

– Все за него переживают, – признается. – Но он в руках лучших наших врачей.

– Высоцкий и Майоров тоже приехали? – ахаю. От переизбытка волнения чуть ли по именам их не назвала!

– Да, конечно, – активно кивает. – Сергей Борисович сразу же всех вызвал. Вы что! Там случай сложный, мальчика вытаскивать надо.

– Угу, – соглашаюсь. – Очень надеюсь, что они смогут, – говорю значительно тише.

– Уж если кто сможет, то только они, – заверяет меня. – Отвлеките ребеночка, – просит отключая капельницу. – Мне нужно кровь у него взять.

– Это больно? – тут же тревожусь. Что-то мои нервы в последнее время шалят.

– Нет, что вы, – Маша спешит меня успокоить. – Я из катетера кровь возьму, – заверяет. – Не переживайте.

– Фух, – выдыхаю – Попробую не переживать, – чуть веселее говорю ей.

Достаю музыкальный планшет, начинаю нажимать на нем разные кнопки и в палате поочередно раздаются голоса всевозможных домашних животных. То курица, то лошадь, то петух, то свинья.

Степочка внимательно слушает звуки и пытается им подражать, а я вдруг понимаю, что все это время сама то кудахтала, то ржала, то кукарекала, то хрюкала и тут же смущаюсь. Как-то не удобно вышло, я ж со Степкой сейчас не одна.

Но Маша не обращает на нас никакого внимания и продолжает увлеченно собирать кровь в пробирки, отставляет то одну, то сменяет другую и, наконец, перекрывает ту трубочку, через которую кровь брала. Возвращает обратно капельницу.

– Закончила, – сообщает, перетряхивая пробирки. Там внутри помимо крови находится какая-то жидкость и теперь медсестре нужно эту жидкость с кровью смешать.

– Спасибо, – благодарю ее и не успеваю продолжить, как в палату заходит Хмельницкий.

– Саша! – позабыв обо всем на свете бросаюсь ему на шею. Он ловит меня и сжимает в объятиях. – Как Демид? С ним все в порядке? – спрашиваю, отстраняясь от него.

– Да, – произносит устало. – Теперь все точно в порядке, – говорит прижимая меня к своей широкой груди, где бьется самое благородное и великодушное сердце на свете.

Медсестра Маша быстро ретируется из палаты, но наедине у нас остаться не выходит. Стоит только девушке выйти, как в палату тут же заходят Леша, Миша, Сергей и Кирилл.

Мужчины о чем-то переговариваются, друг друга нахваливают и восторгаются “чуйкой” Хмельницкого. А я… Я просто радуюсь тому,