Врачебная тайна. Шанс на счастье - Кэти Свит

точки давления! – Хмельницкий стоит на своем. Его непоколебимость в собственной правоте меня восхищает. – Он человек старой закалки. И не станет разменивать свою совесть на всякую дрянь.

– Он – да, – Рузанова больше не рискует подходить к Саше ни на шаг ближе. Она по-прежнему стоит ко мне спиной и продолжает ему угрожать.

Я возмущена до глубины души.

Мне хочется ворваться в палату, надавать гадине по первое число, схватить за волосы и выволочь прочь отсюда!

Желательно даже по лестнице вместо лифта спустить на первый этаж. Пусть разомнется! Физический труд отлично прочищает мозги.

Стою. Возмущенно пыхчу.

– Только вот у него есть внучка, – продолжает чуть тише, но достаточно громко для того, чтобы я все расслышала. – Девочка трех лет. С онкологией, Саша! – особенно выделяет страшное заболевание.

Я забываю, как нужно дышать.

– И? – Хмельницкий недобро щурится.

–Так вот его внучку можно вылечить, – Марьям понимает, что нашла брешь в обороне Саши и давит на этого. Она снова чувствует себя на коне. – Но только при одном условии…

Мне даже не нужно видеть стерву, чтобы понять – она улыбается! Почувствовала победу.

– Ее жизнь на мою свободу, – сухим и безжизненным голосом Саша констатирует факт.

Последние слова отзываются в самом центре моего сердца. В них столько боли!

И ведь я знаю, что это шах и мат.

Хмельницкий никогда не поставит свое благополучие выше здоровья ребенка. Пусть этот ребенок и совершенно чужой для него.

– Нет, – шепчу. Слезы льются из глаз.

Кусаю губы.

– Саша, не сдавайся, – молю своего любимого. – Ты не можешь…

Он бросает на меня полный боли взгляд и окончательно разбивает мое сердце на тысячи мелких осколков.

После новости про больную девочку у Саши опускаются руки…

Телефон пиликает показывая, что место закончилось. Камера больше не сможет снимать.

Да и пофиг уже! Все, что нужно, оно заснято! И я уж точно не намерена это все спускать на тормозах!

Уверена, помочь внучке главврача можно! Пусть поступает распоряжение “сверху”, его обойдем!

В конце концов, можно объявить сбор и собрать деньги на лечение малышки где-то за рубежом.

Вариантов много. Они есть!

Я твердо верю в это.

И в то, что не позволю Марьям загубить жизни сразу нескольких людей.

– Ах, ты дрянь! – не выдержав раздирающих душу эмоций влетаю в палату.

Я зла настолько, что не отдаю отчёта ни своим словам, ни своим действиям.

Внутри бушует самая настоящая буря и справиться с ней не могу. Да и не хочу.

Хочу сейчас совершенно другого.

Ох, не стоял бы ты, Саша, у меня на пути. Всех порву!

Только сейчас я окончательно разобралась в ситуации в целом и на эмоциях готова гадину выволочь из палаты, из отделения, из клиник в общем. И стоять на страже. Тварь не пропускать!

Она своими безграмотными действиями испоганила не одну жизнь, а еще продолжает работать. Ее на пушечный выстрел нельзя к больнице подпускать!

Да и к медицине в общем.

Безграмотная! Безответственная! Тварь!

Это ж надо было подставить Сашу. В груди аж клокочет, как же я зла!

Очернить его репутацию, заставить оставить своих пациентов без должного внимания, вместо спасения жизней заниматься защитой себя.

Да он бы за проведенное по вине Марьям время в полиции операцию лучше провел! И не одну.

Ох, ну что за гадина она такая. Сама не может нормально работать и другим не дает.

Эта тварина подставила Сашу по полной. Я теперь прекрасно понимаю и вижу полный расклад.

Если мы не справимся и не найдем доказательств ее вины, то Сашу посадят. Он лишится не только любимого дела, но и свободы. Жизни в целом.

Да, блин! Из-за неё ребёнок чуть не погиб!

Моей злости нет никакого предела.

И ярости тоже.

– Тварь! Сука! – произношу на повышенных тонах. Стремительно приближаюсь к гадине, а она даже не понимает, что ее вот-вот ждет.

– Я тебе покажу шантаж! – шиплю, не ведая страха. – Угрозы тоже! Сейчас как живо засуну их в твой жирный з…

– Лиса! – сурово произносит Саша, прерывая меня в самый смачный момент.

Женщина оборачивается и удивлённо смотрит на меня.

– Ты кто ещё такая? – пренебрежительно смотрит на меня.

– Та, кто надерет тебе задницу! – заявляю хлестко.

Кидаюсь вперёд.

На лице Саши полнейший шок. Видимо, он не ожидал от меня столь сильной агрессии.

Да я сама от себя подобного не ожидала. Но справиться с эмоциями, увы, не могу.

– Думаешь, что тебе всё дозволено и всё сойдёт с рук?! – вне себя от гнева хватаю недоврачиху за волосы и жёстко держу. Не позволяю ей вырваться.

Пока тварь не двигается, я боли не причиняю. Но только стоит ей попробовать пошевелиться, как я чуть сильнее сжимаю кисть.

– Отпусти меня! – шипит разъяренно.

– Еще чего, – фыркаю заставляя гадину идти в сторону выхода из палаты.

Я не боюсь ее угроз. Во мне страха больше нет. Он исчез, когда моим близким начали угрожать и теперь меня уж не остановишь.

Саша знает, поэтому и не лезет. Да и не может он вмешиваться, ведь они же коллеги и оппоненты по судебному делу.

А я…

Мне можно все! Я с работы не вылечу, существенного вреда никому не причиню и если уж она на меня подаст заявление, то максимум, что мне впаяют – это штраф.

– Это я уничтожу тебя, дрянь! – шипит Марьям и пытается вывернуться. Но сделать этого она не сможет, я знаю!

Не на ту напала!

Меня воспитывали старшие братья и с детства научили, как нужно защищаться. Я смогу постоять за себя!

Я выросла в компании парней и уж драться меня они научили! Жаль, что вспомнила об этом я только сейчас…

– Лиса, – Хмельницкий пытается оттащить меня от твари, что вот-вот испортит нам жизнь, но у него ничего не получается.

Саша, не пытайся даже. Бесполезно! Я вошла в кураж!

– Лиса, не стоит мараться о нее, – подходит ко мне со спины, обнимает. – Прошу, отпусти, – шепчет на ухо.

Его близость действует на меня сильнее самого мощного успокоительного. Ярость отступает и возвращается разум.

Подвожу тварь к выходу из палаты, чуть ли не выталкиваю в коридор, смотрю гневно.

– Я тебя уничтожу, тварь! – она разворачивается и шипит со слезами на глазах.

– Рискни! – отвечаю не поведя бровью. – Посмотрим, кто кого первый, – недобро щурюсь. В моей голове уже созрел четкий план.

– Что здесь происходит? Где мой сын? Что с ним? Почему вы здесь стоите? – из-за угла выходит суровый мужчина и тут же заваливает нас всех вопросами.

– Валентин Юрьевич, – елейным голосом обращается к нему