Врачебная тайна. Шанс на счастье - Кэти Свит

в коридоре и спешу поскорее туда.

– У вас что-то случилось? – спрашиваю у рыдающей женщины.

– Меня уволят! Уволят! – причитает она.

– Вам помощь нужна? – не успокаиваюсь. Пытаюсь добиться от нее внятного ответа.

Но вместо этого она как-то странно смотрит на меня.

Ежусь под этим взглядом.

– Себе помоги! – тявкает, не пряча злобы. Я аж ахаю от неожиданности.

Делаю шаг назад, отступая, и натыкаюсь на чью-то широкую грудь. Шарахаюсь в сторону, но незнакомец крепко хватает меня за плечи и не позволяет уйти.

Сердце от страха падает в пятки.

– Ты чего не спишь? – над моей головой раздается до боли знакомый голос. Саша!

Оборачиваюсь, смотрю на любимого и тревога тут же отступает.

– В туалет встала, а потом услышала, как она, – кидаю в сторону стоящей у стены женщины опасливый взгляд. – Плачет. Вот и вышла помочь.

– Понятно, – Хмельницкий тоже с опаской смотрит на непонятную женщину. – Раз пришла на помощь, то помогай, – говорит мне.

– Что сделать надо? – тут же спохватываюсь. Разворачиваюсь на сто восемьдесят и смотрю Саше в глаза.

– Иди в сестринскую и разбуди медсестру, – Саша говорит мне, а сам не сводит пристального взгляда со стоящей неподалеку женщины.

Его поведение меня напрягает.

Хмельницкий обычно старается никого не напрягать, но сейчас я отчетливо чувствую как сильно ему нужна моя помощь. Саша ведь понимает, что Степка в палате один.

– Ты присмотришь за.. – хочу сказать “сыном”, но он не позволяет. Резко закрывает мне рот.

– Буди медсестру, пусть срочно приводит дежурного врача, – тревожность и опасность ситуации читается между строк.

– Хорошо, – киваю. – Все сделаю! – говорю с жаром. – Где сестринская? Куда бежать?

Получив от Саши инструкции скорее спешу их исполнить. Со всех ног бегу по коридору, врываюсь в сестринскую, без лишнего стеснения бужу медсестру.

– Что случилось? – женщина резко подскакивает с кровати. По голосу вдруг понимаю, что она толком и не спала.

Объясняю ситуацию, меня внимательно слушают и при упоминании имени Хмельницкого в страхе округляют глаза.

– В какой палате говоришь? – уточняет, бледнея.

Впопыхах объясняю. Времени нет от слова совсем!

– Ох, блин! – произносит перепуганно. – Александр Петрович наделает еще больше проблем, – сокрушенно качает головой.

– Почему? – спрашиваю. Я не понимаю.

– Потому что ему в эту палату ни при каких обстоятельствах было нельзя! – медсестра делится со мной переживаниями. – Идем скорее, – торопливо направляется к выходу из сестринской. Бегу следом.

– Саша прекрасный врач, – заступаюсь за любимого. – Он бы не навредил никогда!

– Это я знаю, – отмахивается от моих слов женщина. – Можешь не убеждать.

– Тогда что? – не унимаюсь. Сердце тревожно бьется в груди.

– То, что твоего Сашу посадят, если выяснится, что он туда заходил! – произносит в сердцах.

Останавливаюсь. Смотрю на нее округляя глаза.

– Что? – ахаю.

– Пойдем, – тащит меня за собой. – Времени нет, а Хмельницкого спасать надо! Если вскроется, что он там был, то прилетит всем!

Без лишних слов срываемся с места и со всех ног мчим вперед. Саши в коридоре нет, та женщина так и стоит на месте.

Медсестра заглядывает в палату, о чем-то тихо разговаривает с Сашей, а я не в силах оставаться в стороне тоже захожу к ним в палату.

Только стоит переступить порог, как в нос ударяет весьма специфичный запах спирта, смешанного с каким-то лекарством. Сердце от страха вот-вот выскочит из груди.

– Она за ребенком не следит! – зло говорит Саша. – Он центральный катетер выдернул! – рычит.

– Где? Как? – медсестра кидается к кровати, на которой лежит мальчик.

Я плохо разбираюсь в возрасте, но понимаю, что он уже должен ходить в детский садик. Мальчик гораздо старше Степки и Феди, но младше, чем те, которых я вижу идущими со школы.

– Ты обработал? – уточняет у Саши.

– Естественно! – все так же на эмоциях говорит он. -Если б я не вмешался, то его нянька столько бед натворила!

– Поняла я тебя, поняла, – шипит медсестра и замечая меня стреляет в мою сторону глазами. Хмельницкий оборачивается.

– Лиса? – произносит удивленно.

– Она самая, – скрещиваю руки на груди, щурюсь. – Так ты мне расскажешь, что за ерунда?

Я настроена весьма решительно и больше не намерена слушать отмазки! Пусть Саша откровенно поделится своими проблемами и тогда уже вместе будем их решать!

– Лисенок, прошу, вернись в палату к Степке, – он говорит миролюбиво, а со мной это уже не сработает. Я вышла на тропу войны.

– Саша, – щурюсь сильнее и делаю шаг вперед.

– Я обо всем тебе расскажу, – подходит ко мне, встает напротив. – Только прошу, пожалуйста, вернись в палату и оттуда проследи за ненормальной, – стреляет глазами за дверь.

Мне требуется пару секунд на раздумье. В конечном итоге решаю, что Хмельницкий от меня уж точно никуда не денется, а помочь ему нужно.

– Хорошо, – соглашаюсь скрепя сердце. – Моя помощь здесь точно не нужна?

– Здесь – нет, – отвечает. – А вот там, – кивает в сторону коридора. – Да.

Глава 36. Василиса

Хожу из стороны в сторону вдоль узкого коридора своей палаты. Стараюсь особо не отсвечивать в небольшое стекло, что стоит в двери.

Искоса поглядываю на застывшую у стены женщину. Саша же попросил…

Чем больше смотрю на нее, тем сильнее она мне кажется нормальной. Обычной, но просто очень сильно уставшей.

Не выдержав, открываю дверь и выхожу в коридор.

– Извините, – обращаюсь к одиноко стоящей женщине.

Она стоит не двигаясь, обняла себя руками. При моем приближении поднимает на меня затравленный взгляд.

– Может быть вам помощь нужна? – осторожно, чтобы не спугнуть и не вызвать агрессию спрашиваю у нее.

– Мне уже ничего не поможет, – отвечает тяжко вздыхая.

– Почему же? – не понимаю ее пессимистического настроения. – Все можно исправить. Главное, просто приложить необходимые усилия для этого, – пытаюсь подбодрить ее.

На самом деле, я больше пытаюсь убедить саму себя в этих словах. Ведь если б Саша не оказался рядом, не представляю, как бы справилась.

– Я подвела Валентина Юрьевича, – женщина безотрывно смотрит на меня. – Едва не угробила его сына.

– Вы же не специально, – произношу, а сама слежу за реакцией.

Женщина тяжко вздыхает и опускает глаза в пол.

– Я не проследила должным образом за ребенком, – говорит убитым голосом. – Из-за этого он едва себя не покалечил, – задерживает дыхание, кусает губы. Вновь поднимает глаза и смотрит на меня. – Девочка, береги то, что имеешь. Своего ребенка, своего мужчину, семью, – от ее слов мурашки по коже. – Это все так легко можно потерять… За мгновение!

– Возможно, – тихо соглашаюсь.

Вспоминаю наше с Сашей прошлое и расставание. Слова матери и науськивание против него.

На глаза наворачиваются непрошенные слезы.

– Но я знаю, что пока ничего непоправимого