Врачебная тайна. Шанс на счастье - Кэти Свит

информацией и у тебя получится правильно решить этот вопрос, – говорит Максим.

– Вы все к Изольде Альбертовне? – к нам подходит мужчина одетый по форме. – Очередь? – недобро ухмыляется.

– Думаю, мы с вами по одному делу к ней, – говорю ему. – Я Александр, – представляюсь. – Хмельницкий, – отдельно выделяю фамилию.

– О, вы мне тоже будете нужны, – тут же деловым тоном обращается ко мне. – Никуда не уходите!

– Да я и не собирался, – озвучиваю чистую правду. – Мне тоже к Изольде Альбертовне нужно. Пройдем вместе? – предлагаю.

Глава 41. Саша Хмельницкий

Оставляю Макса рядом с охранником Жукова, сам направляюсь за следователем в кабинет к заведующей отделения.

На самом деле, Аля имеет гораздо большую власть в клинике, чем может казаться после изучения ее должностных обязанностей, но сейчас это ей идет в минус.

Подходим к кабинету, без стука распахиваю дверь и захожу внутрь. Встречаюсь глазами с сидящей за столом зав.отделения.

Она кидает в мою сторону возмущённый взгляд и уже открывает рот, чтобы сказать в мой адрес все, что думает по поводу появления в ее кабинете без предупреждения, как видит следователя за моей спиной.

Весь пыл властной женщины сразу же улетучивается.

– Изольда Альбертовна, рад вас видеть, – произносит следователь, закрывая за собой дверь.

– А я вас не особо, – произносит еле слышно. Но мне удается разобрать ее едкие слова.

Обстановка в кабинете оставляет желать лучшего.

– Валентин Юрьевич, – следователь уважительно обращается к мэру. – Доброго дня.

– Доброго, – едва заметно кивает он.

– По какому вопросу пожаловали? – словно не понимая о чем пойдет речь спрашивает Аля. – Представьтесь, пожалуйста, – говорит таким тоном, что любой другой бы сбежал.

Но стоящий рядом со мной мужчина оказывается ей не подвластен, на его лице не дрогнул ни единый мускул. Он словно скала.

– Городилов Антон Леонидович, – мужчина достает из нагрудного кармана служебное удостоверение и протягивает его вперед.

Аля меняется в лице мгновенно.

– Прежде, чем вы скажите хоть слово, я авторитетно вам заявляю, что не причастна ни к чему из произошедшего с мальчиком! – вспыхивает женщина.

– Ну что ж вы так беспокоитесь, – намеренно спокойно произносит следователь. – Раз непричастны, то вам не о чем волноваться, – с леденящей душу улыбкой смотрит на нее.

Аля остается верна себе и не поддается давлению. Однако, я успеваю заметить страх, промелькнувший на глубине ее глаз.

– Что вам надо? – повторяет вопрос.

– Мне нужна правда, а не то, что было преподнесено изначально, – отвечает следователь и бросает многозначительный взгляд на меня.

В кабинете воцаряется полнейшая тишина, которая нарушается лишь тиканьем настенных часов и шумом городских улиц, что доносится сквозь оконное стекло.

– На что вы намекаете? – спрашивает оскорбленно. Словно она действительно здесь ни при чем.

Игра Али меня просто поражает, если честно. Подобного от нее я не ожидал.

– Антон, – в разговор вступает Валентин Юрьевич. – Попрошу вас выражаться более конкретно, – говорит жестко. – У меня тоже есть вопросы и их много. Первый – куда смотрело следствие и почему ваши коллеги не заметили подлога чуть ли не основной улики?

– С этим разбирается служба собственной безопасности, – произносит все так же спокойно и твердо. – Не переживайте, они уж точно ничего не пропустят, – заверяет.

– Очень на это надеюсь, – сурово говорит мэр.

– Александр, не стойте в дверях, – следователь показывает мне на свободное кресло. – Присаживайтесь. Разговор будет долгим и непростым.

– Но у меня пациенты, – пытаюсь как можно сильнее сократить свое времяпрепровождение здесь.

– Ничего страшного, – все так же сухо говорит следователь. – Подождут.

Он достает из папки какие-то документы, раскладывает на столе фотографии. Мужчина делает вид, что не обращает ни на кого внимания, но я прекрасно понимаю его игру.

Аля сидит в своем кресле и не сводит со следователя пытливого взгляда, Валентин спокойно откинулся на спинку и смотрит перед собой. На меня никто из них не обращает внимания.

Делать нечего, сажусь в любезно предложенное мне кресло и достаю телефон.

– Антон, – обращаюсь к следователю, но не могу вспомнить отчество. В голове вместо него список лекарств для ожидающих меня малышей.

– Леонидович, – поправляет меня. – Но для вас, – продолжает весьма уважительно. – Можно просто Антон.

– Прежде, чем мы приступим, – обвожу присутствующих взглядом. – Я бы хотел, чтобы вы посмотрели одно видео.

– Если вы про видео из операционной, – говорит сухо и не отвлекается от своих бумаг. – То оно у меня уже есть.

– Боюсь, у вас не то, что нужно, – продолжаю сверлить его спину взглядом.

Мужчина выпрямляется, разворачивается и смотрит мне прямо в глаза.

– Александр, у меня есть ТО САМОЕ видео, – произносит непоколебимо и твердо. – Я знаю, что реально произошло в операционной.

Мои брови от изумления подлетают наверх.

Аля молчит. Бросаю короткий взгляд на суровую женщину и замечаю, что у нее подскакивает давление. Нашей железной леди становится нехорошо.

– Александр, по моей просьбе Антон провел тщательное расследование произошедшего, – говорит Валентин спокойным и уравновешенным тоном.

– Изольда Альбертовна, вы обвиняетесь в преступном сговоре и превышении полномочий, в пособничестве сокрытия преступления, – зачитывает Городецкий. А Аля бледнеет на глазах.

– Вы не имеете права! У вас нет никаких полномочий! – подскакивает со своего места.

– Это вы не имели права покрывать тварь, едва не угробившую моего сына! – на эмоциях рявкает Валентин.

Он поднимается с кресла, облокачивается на письменный стол и нависает над перепуганной женщиной. На Але реально нет лица.

– Вы заставили меня обвинить врача, спасшего жизнь моего ребенку! Я едва не уничтожил его карьеру! А вы продолжали покрывать ту, кого нельзя к пациентам даже на амбулаторном приеме подпускать! – грозный голос мэра отлетает от стен, его энергетика заставляет Изольду сжаться в тугой комок.

Весь пыл, вся власть, вся уверенность женщины растворилась.

– Я не могла подставить Марьям, – шепчет побледневшими губами.

– Почему? – вступает в разговор следователь. – Ведь она вам никто. Или есть то, чего мы не знаем? – щурится с едкой ухмылкой.

И Антон, и Валентин прекрасно знают, о чем говорят.

В отличии от меня.

– Марьям моя дочь, – сокрушенно говорит Изольда Альбертовна. – Я не могла допустить, чтобы ее посадили.

– Дочь?! – охреневаю. Смотрю на Алю во все глаза. – Вы прикалываетесь что ли? Как это возможно?!

– Ох, Саша, Саша, – горько вздыхает. – Тебе ли не знать, – смотрит мне прямо в глаза. – Ведь у тебя у самого как выяснилось, есть два сына.

– Это другое! – отрезаю. – Я мужик. Я не должен рожать!

– Так и я не рожала, – в очередной раз удивляет Изольда. – Это сложная и тяжелая для меня история, – немного приоткрывает правду. – И я не готова ее ни с кем из вас обсуждать.

– Вам придется, – отрезает