Без права на ошибку. Спасти свою дочь - Кэти Свит

Со всех ног кидаюсь вперед, открываю дверь и тут же оказываюсь в объятиях Ланского. Он заключает меня в стальное кольцо своих рук, прижимает к груди и тут меня прорывает.

Не замечаю, как сама льну к нему.

– Тише, тише, – успокаивает, чувствуя, как сильно меня трясет. – Все в порядке. Тебе и Вике ничего не угрожает.

– Правда? – поднимаю на него глаза полные страха и боли. Во взгляде теплится робкая надежда.

– Конечно, – заверяет. – Вы под моей защитой, вам ничего не грозит.

Не в силах справиться с наплывом чувств снова прислоняюсь к широкой мужской груди, а Дима вновь меня обнимает крепко.

Не знаю сколько по времени мы так стоим, но будь моя воля, я бы стояла так вечность. В объятиях Димы чувствую себя словно вернулась домой.

– Спасибо, – шепчу. Благодарность переполняет.

– Мы со всем справимся, – вновь заверяет меня.

Дима наливает мне чай, помогает переложить Вику удобнее, следит, чтобы я попила.

– Настя, ситуация со Станиславом выходит сложная и неприятная, – произносит открыто. – Скажи мне все, как было самом деле. Не только то, что я должен знать.

Глава 32. Настя

Кусаю губы, думая, как обо всем рассказать. Понимаю, что выполнить просьбу Димы не получится, как ни старайся.

Я подписывала дополнительные соглашения и должна молчать. Потому что если я заговорю, то это все приведет с таким последствиям, которые страшно представить.

– Я ведь вижу, как Вика похожа на тебя, – говорит Ланской, намеренно пробивая мою и без того пошатнувшуюся оборону.

– Тебе кажется, – выдаю, с трудом сглатывая слезы.

Я тоже это вижу… Не могу не замечать! А от осознания, что едва не случилось, становится только страшнее.

Дима подается вперед, берет мои заледеневшие руки, прячет их между своими ладонями, греет.

– Мне ты можешь сказать, – произносит уверенным голосом. – Я тебя не выдам, а помочь смогу.

– Дим, я подписала документы о неразглашении, – говорю с горечью.

– И? – в упор смотрит на меня. – Там разве нет пункта, по которому ты можешь все рассказать? Например, если тебе угрожает реальная опасность?

Смотрю на него, пытаюсь вспомнить и не могу.

– Я не знаю, – пожимаю плечами. – Нужно документы смотреть.

– Насть, – Ланской пытается держать себя в руках, но я замечаю его нервозность. – Он едва не выкрал Вику, и я должен знать, что еще ей угрожает. Если завтра он придет сюда с нарядом полиции, на тебя наденут наручники и уведут, то малышка останется одна, с ней никто не будет возиться. Ты это понимаешь? – в упор смотрит на меня.

– Угу, – киваю судорожно сглатывая. На самом деле об этом я не подумала…

Что-то мне не хорошо.

Смотрю на Ланского, думаю, как быть дальше, и понимаю, про придется рассказать правду. Он должен знать.

– После подписания контракта на суррогатное материнство, Станислав с женой настояли, чтобы все манипуляции проводились в клинике их хорошего друга, – начинаю делиться воспоминаниями. – Как выяснилось позже, это был друг детства Станислава и старший брат его жены.

– Как интересно, – произносит с недоброй ухмылкой Дима.

– Я тогда этого еще не знала, – добавляю, чтобы хоть как-то объяснить, почему согласилась на смену клиники. – Они меня убедили, что там самое современное оборудование, прекрасные врачи и у них есть опыт ведения подобного рода беременности. Понимаешь, мне срочно были нужны деньги, я ограничена по времени, и второго шанса просто могло не быть.

– Понимаю, – кивает. – Название клиники не напомнишь? – Ланской берет блокнот и ручку, с ожиданием смотрит на меня.

– Конечно, – киваю. Называю адрес и наименование медицинского центра, имя врача, рассказываю про проведенные манипуляции, не забываю про наркоз. В общем, делюсь всем, чем только могу. Дима слушает.

И чем больше я рассказываю, тем более хмурым становится его лицо.

– Значит, тебе проводили некоторые манипуляции под наркозом? – хмурится сильнее.

– Да, – киваю. – Меня заверили, что это для моей же безопасности. Обезболили, погрузили в сон, а когда я проснулась, то увидела лишь небольшой след от прокола.

– Интересно как, – ухмыляется и от этой его ухмылки у меня мороз пробегает по коже.

– Дим? – вопросительно смотрю на мужчину.

– Рассказывай дальше, – просит и не спешит комментировать свои слова.

– А дальше мне сказали, что я подхожу им, – пожимаю плечами. – Мы продолжили подготовку и мне подсадили эмбрион.

–Угу, – кивает задумчиво. Отрывает взгляд от блокнота и смотрит на меня. – Слушай, а что за дополнительные соглашения ты подписывала?

– Ой, там все сложно, – признаюсь в итоге. – Жена Станислава попросила меня провести дополнительные обследования, как раз те, что под наркозом. Она сказала, что хочет убедиться в моем здоровье и для этого нужно будет взять биопсию. Рассказала, что этот ребенок очень нужен ее мужу и что у них нет времени на другую попытку.

– Почему нет времени? – тут же подключается Дима.

– Я не знаю, – пожимаю плечами. – Разве мне кто скажет? Я ж для них всего лишь инкубатор, Дим, – печально поджимаю губы.

– Ну хорошо, ты подписала допник. А дальше? – снова задает вопрос.

– А дальше я услышала разговор, что у Станислава проблемы с наследством и ему срочно нужен ребенок, – вспоминаю, как они кричали в кабинете моего гинеколога. – Их не волнует ничего, только то, чтобы через девять месяцев я родила.

– Даже так, – удивляется Ланской.

– Ага, – киваю с легкой ухмылкой. – Тогда меня все устраивало, ведь сам понимаешь, чем скорее я б родила, тем быстрее получила деньги и сделала операцию Тимоше.

– Понимаю, – кивает. Берет меня за руку, чуть сжимает, приободряя. – Я тебя не осуждаю, Насть, – произносит, смотря мне прямо в глаза. – Я не знаю ни одной женщины, которая так сильно бы любила своего ребенка. Кто пошел бы на такую жертву, как ты, ради его спасения.

От его слов в груди становится тесно, я чувствую себя обнаженной. Словно Дима с меня снял все защитные барьеры, убрал все щиты, и я теперь стою полностью беззащитная перед ним.

– Настенька, – говорит трепетно. – Мы обязательно со всем справимся. Разберемся! – заверяет с жаром.

– Спасибо, – не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, всхлипываю.

Дима раскрывает свои объятия, притягивает меня к себе и крепко обнимает.

– Настюша, милая, – произносит с надрывом. – Я с тобой! – заверяет. – Ты не одна.

Глава 33. Настя

Тревожная ночь переходит в не менее тревожное утро. За окном светает, а я так практически не сомкнула глаз. Настроение на нуле, ожидание новых трудностей его подгоняет опуститься еще ниже и мне все труднее становится держать себя в руках.

А ведь надо бы.

– Доброе утро, – в палату без стука