Без права на ошибку. Спасти свою дочь - Кэти Свит

Станислав этого не знает и пытается угрожать, а я окончательно убеждаюсь в напыщенности стоящего передо мной индюка.

Придурок!

Не сводя с меня пристального взгляда, он заносит руку для удара, но я успеваю быстрее. Уворачиваюсь. Кулак вместо моего лица влетает в дверь, стекло разбивается, образуется дырка и кулак по инерции летит дальше. Останавливается лишь влетев в стену.

Из глаз нарушителя порядка брызжут слезы.

Не теряя даром времени, скручиваю придурка в три погибели, крепко удерживаю и вывожу в коридор. В этот момент открывается дверь отделения и на пороге появляется Саня Хмельницкий с охраной.

Друг окидывает меня встревоженным взглядом, повреждений не видит и тут же переключает внимание на мужчину в моих руках.

– Парни, выводите, – кивает на него.

– Он причинил материальный ущерб, – поясняю охране. – Собирался похитить ребенка из отделения, – добавляю, намеренно подливая масла в огонь. – Помимо него задержите постовую медсестру и вызывайте полицию. Пусть с ними разбираются в соответствии с законом.

– Дмитрий Владимирович, все сделаем в лучшем виде, – обещает старший смены.

– На провокации не ведитесь. На угрозы тоже, – добавляет Санек. – Если будут какие-либо вопросы, то посылайте сразу либо ко мне, либо к Кириллу Александровичу. Он –заведующий отделением. Скоро приедет сюда.

– Александр Петрович, не переживайте, все будет сделано как подобает, – заверяет его один из охранников.

Станислава выводят, Саня вместе со мной смотрит ему вслед.

– Кирюхе уже позвонил? – спрашиваю.

– Ему по ошибке твоя Настя позвонила и все выпалила, – одаривает меня красноречивым взглядом.

– Оу, – все, что могу сказать. Чувствую, Кир мчит в центр на всех парах и совсем скоро приедет в отделение.

Когда приедет всем нам будет трындец. Игнатов умеет его устраивать.

– Иди к своей женщине, Дим, – произносит Санек, наблюдая за тем, как Станислава заводят в лифт. Дверь за ним закрывается.

Блин, как Хмельницкий вечно все узнает раньше времени? Я еще сам для себя ничего еще не решил, а он уже все за нас порешал.

– Городилову наберешь? – уточняю перед тем, как уйти.

– Уже, – ухмыляется.

– И что бы я без тебя делал? – усмехаюсь в ответ.

– Вали уже, – отмахивается от моих слов. – Успокой свою женщину.

Глава 31. Настя

– Тише, моя хорошая, – прошу Викулю. Мне страшно до жути, голос дрожит.

Я не понимаю как Станислав пробрался в палату, но от этого легче не становится. Раз получилось единожды, то сможет еще раз.

Вся система безопасности оказалась лишь красивой картинкой. КПП, магнитные замки, пропуска… Ерунда!

Это остановит разве что родителя с ребенком, которые заблудились в гигантском комплексе и ищут помощь, но в пустых коридорах никого нет.

Помню, когда шла сюда, так меня поразило количество запертых дверей, магнитные замки встречаются не только на входе в отделение, но и порой даже при заходе на этаж.

Ничего из этого не помешало Станиславу дойти до палаты и попытаться выкрасть Викулю. Не понимаю, почему его не остановила охрана, ведь без предварительного согласования с лечащим врачом и заведующим отделения она не должна была никого пропускать.

Одни сплошные вопросы и ни единого ответа. В голове полнейший кавардак.

Малышка плачет. Поджимает ножки к животику, то и дело вскидывает ручки в разные стороны, никак не может успокоиться. Викуля очень сильно испугалась и я прекрасно понимаю причину, только вот сделать с этим ничего не могу. Пока по крайней мере.

Моя доченька очень нежная. Вика крайне восприимчива к выдаваемым рядом с ней эмоциям, она чутко чувствует перепады настроения, четко понимает когда я злюсь или грущу. Малышка особенная девочка, она очень ранимая и не приемлет чужих.

Удивительным образом она воспринимает Диму Ланского. Спокойно идет к нему на руки и дает делать с собой все, что посчитает нужным сделать врач.

За исключением Димы, с остальными поведение Вики вполне закономерно и логично, ведь только стоило появиться на свет, как малышку забрали. Увезли в далекое от мамочки место, сделали больно, погрузили в сон. Ей было плохо, а меня рядом не было.

Никак себе этого не прощу.

Поэтому нет ничего странного в столь сильной реакции Вики. Она не на шутку перепугалась, ведь в палату ворвался посторонний, он кричал и едва не взял ее на руки, что совершенно неприемлемо по отношению к малышке.

Перед глазами тут же всплывает картинка, как Станислав берет Вику на руки, заворачивает в плед и выносит из отделения.

Меня начинает трясти.

Чтобы не выронить дочь из резко ослабевших рук, сажусь на диван. Мыслей в голове целый ворох, эмоций еще больше, а от осознания всего ужаса, что надвигается, хочу убежать.

Только вот бежать некуда.

– Тише, моя маленькая, – едва ли не плача уговариваю дочь. – Мамочка тебя ни за что не оставит! У нас все будет хорошо!

Шепчу доченьке ласковые слова, даю обещания, а сама понимаю, что может быть некоторые из них сдержать не смогу. От этого осознания сердце на куски разрывается, когда я подписывала контракт, то даже не представляла на что иду.

Нет. Я не могу отдать никому свою дочь. Это сродни предательству самого дорогого, что есть в моей жизни.

– Викуля, девочка моя, – Плачу. Шепчу. В голос вкладываю всю нежность, что есть в моем сердце. – Пожалуйста, прости меня, – произношу душа всхлип. – Я виновата перед тобой и теперь даже не представляю, как все исправить.

Малышка словно чувствует мою боль, смотрит мне в глаза, затихает и снова начинает плакать.

Нет, Настя, так дело дальше не пойдет. Нужно немедленно успокоить дочку.

Ставлю Викулю “столбиком”, прижимаю к груди, поднимаюсь на ноги и начинаю расхаживать по ординаторской. Покачиваю дочку, напеваю ей колыбельную, но успокоить никак не могу.

Прекрасно понимая, что малышке нельзя сильно напрягать переднюю брюшную стенку, я продолжаю ее успокаивать. Кладу Вику на локоть, улыбаюсь сквозь слезы, укачиваю и продолжаю петь.

Плавно переступаю с ноги на ногу, покачиваюсь и замечаю, что моя девочка заканчивает плакать. Она сладко зевает, в глазах появляется сонливость, осталось чуть-чуть и Вика отправится ко сну.

Смотрю на свою доченьку. Изучаю каждую черточку, с трепетом и осторожностью чмокаю в нос. Малышка морщится, но тут же закрывает глазки засыпая. Улыбается во сне.

– Настя? – из коридора доносится мужской голос.

У меня моментально сбивается дыхание, ком подскакивает к горлу, я дергаюсь и едва не роняю дочь. Замираю.

Сердце колотится с бешеной силой.

– Насть, открой, – просит мужчина, дергая ручку запертой за ключ двери.

Узнаю голос и мне сразу же становится легче. Неужели Станислав ушел?

– Дим, это ты? – спрашиваю, не веря своим ушам.

– Я, – заверяет меня. –