Без права на ошибку. Спасти свою дочь - Кэти Свит

любимая спрашивает, стоя под дверью.

– Уже выхожу, – отвечаю. – Где Вика и Тима?

– Тимоша играет в комнате и ждет тебя, Вика спит, – говорит, не догадываясь о моих коварных мыслях.

– Даже так, – лукавая улыбка касается губ. Выскакиваю из душа, открываю дверь в ванную и в один миг затягиваю к себе любимую. Она от неожиданности пищит, моментально промокает, но мне на это все совершенно плевать. Нахожу ее манящие сладкие губы и впиваюсь в них поцелуем.

На этот раз нас никто не останавливает, мы можем насладиться близостью в полной мере.

– Люблю тебя, – произношу, делая вдох.

– А я тебя, – признается Настя, с трепетом порхая ресницами.

Мы вместе. Мы счастливы. Мы – семья.

И этого никто никогда больше не изменит в нашей жизни.

Эпилог

Сегодня у нашей семьи праздничный день. День рождения самого прекрасного и любящего мужчины на свете. Мы готовимся к торжеству, ждем гостей, а я надеюсь, что наша младшая дочка все же решит не появляться сегодня на свет, а сделает это чуточку позже.

– Малышка, пожалуйста, не забирай у папочки праздник, – прошу дочку. Она, словно почувствовав, что я обращаюсь именно к ней, ударяет в стенку ножкой.

Ласково поглаживаю свой внушительных размеров живот и улыбаюсь.

– Привет, любимая, – раздается за моей спиной. Не успеваю обернуться, как мою талию обвивают мужские руки, а на нежной коже шеи ощущаю поцелуи.

Дима вернулся домой. Он приехал сразу после смены.

– Привет, дорогой, – отвечаю, лучезарно улыбаясь в ответ. От нежности в груди расцветают бутоны.

Когда Дима рядом, хочется парить с ним в вышине, за спиной вырастают крылья, и я чувствую себя невесомой. Даже солнце светит иначе, иначе идет дождь. Мир становится лучше.

– Как поживает наша младшая дочь? – наклоняясь ближе ко мне, интересуется Дима.

Его дыхание опаляет меня, пробуждает запретные желания и не отпускает. Позволяю себе раствориться в нежности, закрываю глаза. Ах, как же прекрасно!

– Малышка, ты появляться на свет еще не желаешь? – спрашивает, обращаясь к дочери напрямую.

Снова чувствую толчок и обреченно закатываю глаза. Наша дочка всегда реагирует на папин голос.

– Я как раз уговариваю ее этого не делать, – признаюсь.

Не хочу сегодня рожать, пусть лучше я это сделаю завтра. Надеюсь, все сложится как надо и малышка не поведется на уговоры отца, а сделает все так, как прошу я. В конце концов, мы, девочки, должны поддерживать друг друга.

– Дочка, давай вылезай, – игриво произносит Ланской.

Он знает, что я категорически против этого, но намеренно издевается. Ему, видите ли, нравится, когда я на него фырчу.

Я злюсь, а он смеется, обнимает меня и покрывает лицо поцелуями. Ох, Дима…

– Сделай папе подарок на день рождения, – никак не желает угомониться.

– Ну, Дим! – едва ли не топая ножкой произношу. – Ну зачем? Ты испортишь сразу два дня рождения.

– Не-а, – отвечает довольный собой. Он просто непрошибаем. – Я сделаю этот день особенным и вдвойне праздничным.

Ох, как много я хочу сейчас сказать! Только открываю рот, чтобы высказать все, что думаю на этот счет, как на кухню заглядывает Тимоша.

– Мам, пап, – сын обращается к нам обоим. – Там в дверь кто-то звонит.

– Уже? – ахаю. В спешке бросаю взгляд на часы, искренне изумляюсь, видя время. – Дим, это Игнатовы приехали!

– И Хмельницкие тоже, – на кухню следом за Тимой заходят Саша и Василиса. – Майоровы и Высоцкие тоже скоро придут.

– Ребята! – улыбаюсь лучезарно. – Как же мы рады вас видеть! Я до последнего боялась, что вас всех не отпустят, – признаюсь.

– Кто нас может не отпустить, когда с вами сам заведующий отделения? – на кухню заходят Кирилл с Мариной.

– Лучше помолчи, – отмахивается Дима.

– Накаркаешь сейчас, и будем мы день рождения в операционной отмечать, – добавляет Саня.

– Зато всем отделом, – Игнатов вроде и шутит, но вместе с тем каждый знает, что он констатирует факт.

– Вы еще пошутите, что роды давно не принимали, – смеюсь, поглаживая живот.

– О, нет! Роды – это не мое, – отрицательно качает головой Хмельницкий.

Чувствую, как по ногам бежит влага, опускаю взгляд вниз.

– Ой, – пищу.

– Договорился, Санек? – произносит Дима, показывая на отхождение вод. – Похоже сейчас мы это проверим.

И вокруг меня начинается суета сует. Девочки забирают детей, уводят в соседнюю комнату и развлекают, мужчины разделяются, кто спешит заводить автомобиль, кто помогает спустить сумки, кто находится рядом со мной и помогает спуститься.

Дорога до роддома занимает всего несколько минут, но это стали самые долгие минуты в моей жизни. Легкое потягивание, что появилось сразу после отхождения вод, перешло в изнуряющие схватки, которые буквально за считанные мгновения перерастают в потуги.

– Я рожаю! – кричу.

– Как?

– Уже?

– Впереди пробка!

– Мы не доедем!

– А-а-а! – от боли начинаю кричать.

– Останавливаемся, – начинает руководить Санек. – Не довезем.

– Вызываю «Скорую», – произносит Кирилл.

– Родная, я здесь, – успокаивает меня Дима. – Я с тобой.

– Ты такой подарок хотел на день рождения? – спрашиваю, часто дыша.

– Не совсем, – признается, а у самого глаза блестят от счастья.

– С днем рождения, любимый! – говорю и начинаю тужиться. Терпеть уже никаких сил нет. Сдаюсь.

– Давай! Еще немного! – напирает Санек. Дима держит за руку, помогает морально.

Слушаю все, что говорят. Выполняю указания беспрекословно.

Несколько потугов, силы кончаются…

– Давай-давай! – подбадривают со всех сторон.

– А-а-а! – кричу, делая последний рывок.

И слышу долгожданный и такой приятный крик.

– Пацан! – ошеломленно заявляет Санек.

– Как пацан? – во все глаза смотрит на него Дима.

– Попа на месте? – задаю важный для себя вопрос. Я всю беременность боялась и надеялась, что повторение порока обойдет нас стороной.

– Все у него на месте! – произносит Саня. – И причиндалы, и попа! – смеется.

– Девка, девка, – приговаривает Игнатов. – Говорил же, что будет пацан!

– Поэтому он и послушался папу, – обессиленно улыбаюсь.

– Любимая, родная моя, – хриплым от переизбытка чувств голосом говорит Дима. – Это действительно самый лучший день! Спасибо тебе за идеальный подарок!