Без права на ошибку. Спасти свою дочь - Кэти Свит

предусмотрел. Он даже постельное белье выбрал с машинами, а не с космосом или динозаврами.

– Круто! – открыто улыбаюсь ему, а сама с трудом сдерживаю рвущиеся слезы.

Ах, Дима! Мне так хочется тебя обнять. Признаться во всех своих чувствах, поделиться эмоциями.

Ну почему… Почему тебя нет рядом с нами сейчас? Знал бы ты, как сильно я тебе благодарна за все, что ты для нас сделал и делаешь.

Мне очень хочется вместе с Тимошей заняться изучением его комнаты, ведь это ж так интересно. Только вот пока я не могу, мне нужно переложить Вику куда-то поспать, а самой разобрать вещи и придумать, что покушать.

– Тимоша, ты только аккуратнее, – прошу сына.

– Хорошо, – утвердительно кивает.

Он забирается в небольшой шкаф, вытаскивает оттуда коробку с конструктором, высыпает его на ковер и со знанием дела принимается за стройку. Тима очень любит это дело.

Пока Тимоша увлеченно играет, оставляю его одного и иду в соседнюю комнату, надеясь, что это спальня.

Викуля продолжает сладко спать у меня на руках, поэтому я стараюсь не делать особо резких движений. Осторожно, чтобы не разбудить кроху, открываю дверь, вижу комнату и не могу сдержать восторженный возглас.

Ланской и здесь все предусмотрел.

Дима позаботился об отдельной кроватке для доченьки, даже застелил ее детским постельным бельем нежно-розового цвета, и это так много значит для меня, что я от переизбытка эмоций начинаю плакать.

Прижимаю дочку к груди, целую в лоб, смотрю на продуманную до самых мелочей спальню и никак не могу поверить собственному счастью.

Бережно перекладываю малышку на большую двуспальную кровать, пока она находится в уличной одежде, не хочу пачкать ее кроватку. Приоткрываю окно, зашториваю и делаю так, чтобы в комнату поступал свежий воздух. Обкладываю Вику подушками, но не вплотную к ней, а оставляю немного пространства для циркуляции воздуха. Пусть тело дышит.

Убедившись, что малышка спит и я ее не растормошила своими действиями, аккуратно поднимаюсь с кровати, выпрямляюсь, выхожу из комнаты.

У меня впереди еще множество дел. Мне нужно понять, где что находится, разобрать вещи, приготовить поесть.

Но я не успеваю приступить к первому пункту, как мне звонит Юля.

– Привет! – жизнерадостно приветствую подругу.

– Привет, – на том конце провода слышу всхлип. Сердце тут же падает в пятки.

– Юль, что случилось? – без лишних слов задаю важный вопрос.

– Мне нужна помощь, Насть, – говорит. – Вас выписали? Можно я к тебе приеду?

– Конечно! – соглашаюсь без раздумья. Называю адрес, прошу позвонить, как подойдет к подъезду.

Подруга благодарит меня от души, мы прощаемся и я в спешке начинаю разбираться со всем, что хотела. Открываю холодильник, изучаю его содержимое и понимаю, на этом долго не выедешь.

Через мобильное приложение заказываю всю необходимую по минимуму еду, добавляю мыльно-рыльные принадлежности для детворы, о которых Дима не позаботился. Если бы в квартире оказались детские шампуни и гели для душа, я б напряглась. Это значило то, что Дима здесь все делал не сам.

А раз нет мелких элементарных вещей, то все же Ланской, судя по всему, ни к кому не обращался за помощью.

Почему-то от этого становится тепло и хорошо на душе. Я даже чувствую себя как-то иначе.

Пока жду доставку, разбираю привезенные с больницы вещи. Что-то сразу закидываю в стиральную машину, что-то оставляю на потом. Игрушки вообще скидываю в ванную, их тоже нужно все обработать.

С интересом обхожу квартиру, обследую ее от и до. Я стараюсь ни секунды зря не тратить время, ведь оно сейчас на вес золота, поэтому использую его максимально грамотно.

Проверяю Вику, в очередной убеждаюсь, что малышка спит, а потом замечаю на пеленальном комоде-столике радионяню. Не веря своим глазам, беру в руки рации, проверяю работают ли. Работают!

Оставив одну рацию с дочкой, вторую забираю с собой и уже более смело принимаюсь за домашние дела. Я даже успеваю поиграть с Тимошей, ведь ему так нужно время, проведенное со мной наедине.

А потом раздается звонок в дверь… Напрягаюсь.

Глава 49. Настя

– Юля, – выдыхаю, видя на пороге заплаканную подругу. Сердце сжимается от одного взгляда на нее. Переживаю.

– Настя, – она с ревом кидается ко мне. Прижимается, как к родной, и лишь сильнее начинает плакать.

Обнимаю подругу, глажу ее по спине. Я физически чувствую ее непомерную боль и мне становится страшно, поскольку не знаю причины.

Юлька жизнерадостная, оптимистичная и сильная, она до последнего верит в благополучный исход и заражает этой верой других. Она нереальная просто!

Теперь же передо мной стоит не моя лучезарная подруга, а призрак. Она убита горем, и я не имею ни малейшего понятия, как ей помочь.

А ведь хочется. Сильно.

– Тише, тише, – приговариваю, обнимая чуть сильнее.

Хочу хоть как-то утешить ее, ведь разве можно в одиночку выносить так много горя?

Юля всегда поддерживала меня и не позволяла упасть духом. Она поднимала мои руки, держала их за меня в тот момент, когда у меня заканчивались силы.

Всегда была на подхвате, не давала сойти с намеченного пути. Приободряла, поддерживала и помогала.

Видимо, теперь настал мой черед. Потому что по Юле видно, ей помощь нужна. Одна она не вывезет, это видно.

– Давай заходи, – утягиваю за собой, хочу закрыть дверь. С этими событиями забываю, что ждала доставку из магазина.

Тянусь за ручкой, дергаю ее на себя, но не успеваю захлопнуть полотно, как раздается стук. В образовавшуюся щель вижу стоящего на лестничной клетке незнакомого мужчину.

Кровь моментально отливает от лица. Мужчина не в форме и выглядит странно.

– Кто там? – спрашиваю. Голос дрожит.

– Доставка, – отвечает, показывая пакеты.

Выдыхаю. Я даже не осознала, что начала дрожать, так сильно перепугалась. Жаль, но в этом нет ничего удивительного.

С учетом всех обстоятельств надо радоваться, что я не шарахаюсь от каждого непонятного звука.

– Спасибо, – благодарю курьера, приоткрываю дверь шире и позволяю ему поставить пакеты с продуктами в коридор. Разберу их чуть позже.

Как только мужчина, уходит вновь запираю дверь, но уже не на все замки, а лишь на щеколду.

Теперь, когда я не одна, а со мной рядом Юлька, уже не так страшно. Пусть подруга убита горем и, если случится нечто серьезное, вряд ли мне сможет помочь, но тем не менее психологически становится легче.

– Пойдем на кухню, я тебе заварю чай, – говорю, утягивая за собой гостью.

– Угу, – кивает, шмыгая носом. Покорно следует за мной, а я не перестаю волноваться за близкую подругу.

Она немного успокоилась и старается держаться молодцом, ведь понимает,