Мэри Уистлер - Две невесты

Гай впервые после трехнедельного отсутствия побывал у себя на квартире и приказал дворецкому запаковать вещи. Этот же самый дворецкий с каменным лицом, как и все из его племени, ждал их этим вечером на ужин в небольшой, но прекрасно обставленной столовой, а потом принес им кофе в гостиную, представлявшую собой странную смесь строгого мужского комфорта и ультрамодной элегантности.

Оглядываясь, Роза мельком заметила картину Пикассо на стене, а на подставке у окна — изысканные фигурки из бронзы Эпстайна[6]*. Трудно поверить, думала она, что скоро это будет ее дом... Один из ее домов!

Девушка была одета в поспешно перешитое платье из тонкого облегающего бархата прекрасного зеленоватого оттенка, в совершенстве подходящего к ее бледно-золотистым волосам, подстриженным теперь в стиле «каре», и к ее большим карим глазам, до сих пор хранившим в глубине своей неуверенность и растерянность. Гай, который очень мало видел Розу в последние сутки, улыбаясь, наблюдал за ней, и в его улыбке было так много нежности, что Кармелла, в свою очередь наблюдавшая за ним, решила: он полностью очарован результатами усилий стилиста и косметолога, с таким искусством подчеркнувших красоту бледного и нежного лица девушки.

На какой-то момент Кармелла даже засомневалась, правильную ли тактику она выбрала, но затем, вновь взглянув на нежную улыбку на губах мужчины, решила, что эта нежность слишком снисходительная, как будто он имеет дело с ребенком, вызвавшим у него мимолетный интерес, и почувствовала, что может спокойно откинуться в кресле, расслабиться.

Роза же была не в состоянии наслаждаться всеми радостями теперешнего ее бытия. Когда ей захотелось посетить свою крошечную квартирку, так поспешно оставленную ею без каких-либо приготовлений к столь долгому отсутствию, Кармелла решительно этому воспротивилась. Тогда Роза решила повидаться с мистером Манкрофтом, но и это предложение было отклонено, как ненужная трата времени:

— У нас нет ни одной свободной минутки, — заявила Кармелла, как только они устроились в тихом отеле, где вряд ли могли привлечь к себе внимание газетчиков, если вдруг Гай захочет навестить их. — Мое дорогое дитя, у тебя нет даже паспорта! Кроме того, ты лишена множества остальных вещей. — Она с презрением отнеслась ко всей одежде, выбранной для Розы миссис Бивс, еще в Корнуолле. — И если мы хотим все успеть до отъезда и убраться из Англии прежде, чем ближайшие друзья Гая обнаружат его возвращение в город, тогда тебе следует оставить ненужные дела до лучших времен!

Поэтому в свой последний вечер в Лондоне перед долгим отсутствием (Гай говорил о продолжительном медовом месяце после того, как она надежно будет связана с ним, и желал показать ей весь мир, с которым сам он был уже очень хорошо знаком) Роза ощущала депрессию и легкую тоску. Она так и не попрощалась со своей квартирной хозяйкой — Гай отправил ей более чем щедрый чек за ренту — и не побывала в офисе мистера Манкрофта, чтобы объяснить причину своего столь долгого отсутствия.

— Ты не должна беспокоиться об этом, — заявил Гай, узнав, что ее тревожит. — Когда мы поженимся и наш медовый месяц закончится, я сам отвезу тебя туда и представлю старине Манкрофту как свою очаровательную молодую жену. И если это не будет для него сюрпризом, то я не знаю!

— Твоя женитьба станет сюрпризом для всех твоих старых друзей, — спокойно заметила Кармелла. — После крушения твоих последних матримониальных планов — кроме тех, что мы преследуем в настоящее время, конечно! — думаю, большинство из них решило, что ты удрал, желая навечно остаться холостяком!

Гай повернулся к ней, легкая усмешка тронула уголки его губ.

— Да, это будет неожиданным сюрпризом для них! — согласился он.

— Несомненно, — усмехнувшись, кивнула Кармелла.

Гай взял Розу за руку и подвел к Пикассо.

— Если он тебе не нравится, можешь сделать с ним все, что захочешь, когда мы вернемся, — пообещал он. — Я заметил, как ты, войдя в эту комнату, бросала на него озадаченные взгляды. Даю тебе разрешение перевернуть здесь все вверх дном, когда мы войдем в дом поженившись. Как тебе это нравится, Роза?

Она робко взглянула ему в лицо, как делала всегда, когда он упоминал об их свадьбе.

— По-моему, квартира идеальная, и мне вряд ли захочется что-то тут менять. Но боюсь, я не понимаю Пикассо! — вздохнула она, как будто считая это недостатком своего воспитания и невосприимчивостью к его вкусам.

Гай пальцем приподнял ее подбородок.

— Есть многое, чего ты не понимаешь, Роза, — тихо произнес он и на глазах у Кармеллы, которая уже накинула на плечи норковый палантин, собираясь уходить, наклонился и поцеловал ее запрокинутое лицо очень нежно и прямо в губы. — Но, возможно, когда-нибудь поймешь!

Кармелла плотнее запахнулась в палантин.

— Думаю, нам пора, Роза, — резко и решительно объявила она. — Еще нужно запаковать вещи, а завтра рано вставать.

Гай повернулся и встретился с ней взглядом. Казалось, черные глаза и синие столкнулись.

Утром, пока Гай закрывал машину на стоянке в аэропорту и давал инструкции о ее содержании, Роза стояла дрожа на тротуаре рядом с Кармеллой. Она дрожала от волнения — это был ее первый полет и еще, возможно, из-за очень холодного ноябрьского утра. Леопардовая подкладка бледно-бежевого пальто почти не спасала ее от холода. Кармелла в длинном меховом манто выглядела гораздо более невосприимчивой к капризам погоды.

— В Париже мы должны купить тебе настоящий мех! — заявила «наставница», как будто именно она оплачивала все счета. — Рождество не за горами, и необходимо убедить Гая сделать тебе настоящий роскошный рождественский подарок и еще обязательно свадебный презент.

Но Роза и так была напугана тем, сколько Гай уже на нее потратил. Она не была еще замужем за ним, но он настоял на оплате всего, не обращая внимания на дикую расточительность Кармеллы в подборе гардероба для невесты. Как она расплатится с ним, если... если...

Но когда Гай повернулся к ней, на сердце у Розы сразу же потеплело, и почему-то больше ей уже не казалось, что ее будущее зависит от этого «если». Взглянув на обеспокоенное лицо девушки под легкомысленной леопардовой шляпкой и мгновенно сообразив, что она пребывает в нервном напряжении от мысли о своем первом полете, Гай крепко обнял ее и не выпускал, пока они следовали за стюардессой к лайнеру, на который объявили посадку.

— Нет причин бояться, — заверил он ее утешающим шепотом. — У тебя было больше оснований бояться, когда ты везла меня той ночью в Корнуолл! Помнишь? — Роза с благодарностью посмотрела на него. — И в любом случае я буду сидеть рядом с тобой! — Гай крепко сжал ее руку.