Сын моего сына - Марина Вуд

Я не смогла сдержать смех.

— Что смешного?

— Ничего, — смеюсь я. — Просто, я только что вас представила на этой сцене.

— Очень смешно, — спокойно отвечает он, хотя по выражению его лица было видно, что он тоже едва сдерживает улыбку. — Если я вдруг, окажусь на этой сцене, я приглашу тебя для поддержки.

Возможно, этот нелепый контраст только доказывал, что Тимур старается быть частью нашей жизни, даже если ему это не всегда даётся легко.

В этот момент Даня возвращается к нашему столику, весь запыхавшийся и с огромной улыбкой на лице.

— Мама, пить! — забирается ко мне на руки.

— Сейчас, достаю с рюкзака его бутылочку с водой.

Даня жадно делает несколько глотков воды, сидя у меня на руках. Он немного успокаивается, но его глаза по-прежнему блестят от восторга. Я смотрю на него с улыбкой, затем поднимаю взгляд на Тимура, который наблюдает за нами с каким-то странным выражением.

Дальше мы заказываем пиццу, курицу в кисло-сладком соусе, а еще картофельные колобки, и, несмотря на всю нелепость ситуации, я не могу не восхищаться тем, как Тимур старается вести себя, будто это абсолютно нормально для него — сидеть в таком шумном кафе среди бегущих и орущих детей. Он, вероятно, привык к более сдержанным и деловым местам, где всё под контролем, но здесь его контроль явно был подорван.

Официантка приносит нам еду, и мы с Даней с жадностью набрасываемся на нее.

Тихий наблюдает за нами, приподняв одну бровь.

— Неужели это так вкусно?

— Очень, — отвечаю я и снова тянусь к курице.

Мужчина слегка наклоняется над едой, но тут же отстраняется.

— Ну, извините, это не мишленовский ресторан, — не смогла удержаться от новой колкости.

— Ничего не имею против, — вскидывает он руки. — Просто, я не голоден.

Ну-ну, я так и подумала.

Тимур бросает взгляд на шумное караоке, где дети по-прежнему визжат в микрофон, и явно пытается сосредоточиться на чем-то другом, чтобы не слышать этот хаос. Он действительно выглядит здесь абсолютно не на своём месте — его строгий внешний вид и спокойствие совершенно не соответствуют этому шумному месту, где дети буквально бегают по потолку.

— Признайтесь, — начинаю я с усмешкой, поддевая его, — вы зарабатываете здесь голоса для предстоящих выборов, да? Привлекаете молодых избирателей.

Тимур резко поворачивается ко мне и поднимает бровь. Его лицо на мгновение становится удивлённым, но затем он рассмеялся, тихо и негромко.

— Это, конечно, интересная теория, — сказал он, наклоняясь чуть ближе. — Но боюсь, что даже я не настолько отчаянный.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или всё-таки нет. Его ироничная улыбка не оставляет сомнений — Тимур явно старается казаться непринуждённым, несмотря на весь этот бедлам вокруг нас.

— Ну, — пожимаю плечами, подыгрывая его настроению, — было бы весело увидеть вас на предвыборном плакате среди этих радужных единорогов.

— Возможно, мне стоит добавить это в свою предвыборную программу, — отвечает он, скрещивая руки на груди.

Тимур снова смотрит на караоке, где теперь появляются аниматоры в костюмах. Мне кажется, что он борется с желанием сбежать отсюда как можно скорее.

— Конечно, — киваю я с серьёзным видом, хотя внутри с трудом сдерживаю смех. — Ничто так не завоевывает голоса избирателей, как картинка любящего отца в детском кафе. Это, можно сказать, вершина пиар-стратегии.

Тимур слегка щурится, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то игривое.

— Хорошая идея, — говорит он, наконец, делая вид, что задумался над моими словами. — Мы даже можем, здесь устроить банкет в честь свадьбы.

— Будете ближе к народу, — хихикнула я, указывая на детей, с шумом проносящихся мимо.

Тимур наконец усмехается. Я замечаю, что он начинает расслабляться в этой обстановке, хотя явно чувствует себя не в своей тарелке.

— А ты не недооценивай такие места, — говорит он с напускной серьезностью. — Здесь учишься выдержке и терпению. И, возможно, это даже сложнее, чем в политике.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ну что ж, тогда можно сказать, что у вас сегодня настоящая тренировка.

— Возможно, — соглашается он, поднимая чашку кофе. — Но, если честно, мне нравится видеть, как счастлив Даня. Это главное.

Его слова вдруг звучат неожиданно искренне, и я ощущаю, как внутри что-то ёкает. Тимур, несмотря на все его внешние маски и строгий облик, оказывается внимательным и заботливым, хотя это было далеко от той картины, которую я себе нарисовала о нём.

16

Тимур

— Ложкой снег мешая, ночь идет большая… — доносится из детской.

Прохожу мимо двери, за которой Ангелина укладывает ребенка спать и спускаюсь на первый этаж. Бросаю взгляд на напольные часы в гостиной — без двадцати девять. На пороге появляется Валентина Петровна:

— Ну и погодка, — посмеивается она, закрывая двери. — Ветер такой, что чуть с ног не сбило. Добрый вечер Тимур Эльдарович.

— Добрый, добрый, — киваю. — Заходи Петровна. Спасибо, что согласилась за Даниилом присмотреть.

— Да что за ним смотреть, — по-свойски отмахивается женщина. — Мальченка он смышлёный. Мы с ним друг друга понимаем. Да и спать уж будет скоро. А вы конечно, сходите, развейтесь немного, — Валентина Петровна снимает свой платок и вешает его на крючок в прихожей. — А вы как, Тимур Эльдарович? Работы много?

— Как обычно, — отвечаю. — Но время для семьи должно находиться. Особенно для таких вечеров.

— Оно верно, — вздыхает она. — Для чего ж нам вся эта суета, если не для близких. Тимур Эльдарович, может я пока чайку заварю?

— Завари, — киваю, хотя в голове проносятся другие мысли. Работа и правда отнимает огромное количество времени, но я стараюсь хотя бы иногда быть рядом с Даней.

Моя домработница понимающе кивает и смотрит на меня с таким выражением, словно хочет что-то сказать, но сдерживается. Я отвожу взгляд и смотрю на окно, за которым бушует ветер.

— Ладно, оставлю вас, Тимур Эльдарович. Пойду на кухню.

Она уходит наверх, а я остаюсь в гостиной. За окном свистит ветер, и я ощущаю, как на меня давит всё происходящее. Завтра снова совещания, встречи, а потом…

Слышу, как Ангелина спускается по лестнице. Понимаю голову и понимаю, что я не могу