Сын моего сына - Марина Вуд

этом мире. Я отвожу взгляд, стараясь не зацикливаться на этом. Ведь это не должно меня волновать. Но ревность всё равно тихо просачивается сквозь мои мысли, как неприятный шепоток.

Мы выходим из магазина, и Тимур, не задумываясь, берёт у меня из рук пакеты с покупками. Этот жест настолько прост и естественен для него, что я даже не успеваю возразить. Он просто делает это, как само собой разумеющееся. Даня прыгает рядом с нами, не обращая особого внимания на происходящее. Он счастлив — у него новая куртка, яркая, удобная, а еще очередная машинка.

— Спасибо, — говорю я, чувствуя, что должна хоть как-то выразить благодарность за его участие. В конце концов, он мог бы спокойно уехать по своим делам и не тратить своё время на нас.

— Не за что, — отвечает Тимур, как будто это действительно мелочь.

— Что-нибудь еще нужно? — спрашивает Тихий, когда мы выходим из детского магазина.

— Ой… нет! — Испугано мотаю головой. — У Дани достаточно всего!

— Тогда, пошли в ювелирный.

— Зачем? — Шепчу.

— Затем, что жене положено носить кольцо, — его голос становится чуть ниже.

Я ощущаю напряжение в его словах, но не могу понять, что именно его задело.

— Ну… — начинаю я, чувствуя, как меня охватывает растерянность. — Я никогда еще не выбирала кольца.

Он поднимает бровь.

— Всё бывает в первый раз.

Мы заворачиваем за угол, и я вижу огромную вывеску всемирно известного ювелирного дома, который покоряет женские сердца.

— Здравствуйте, нас интересуют парные обручальные кольца, — говорит он, как только мы переступаем порог заветного бутика.

Девушки-консультанты начинают суетиться вокруг нас, предлагая различные варианты колец. Каждая из них старается угодить Тимуру, уделяя ему максимум внимания, словно меня рядом и нет. Я чувствую себя неуютно, словно наблюдатель в сцене, которая разыгрывается без моего участия. Всё это так странно — я никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации.

Тимур, невозмутимый, как всегда, спокойно выслушивает консультантов, просматривая предложения. Он задаёт чёткие вопросы и вскоре просит показать определённые модели, которые, как видно, его заинтересовали. Я машинально гляжу на витрины, не вникая в детали. Блестящие драгоценности кажутся мне чем-то далёким, будто я всё это вижу не в реальности, а в каком-то фильме.

— Тебе какие нравятся? — вдруг спрашивает Тихий, его голос выводит меня из моего кокона мыслей.

— О… — я поднимаю взгляд на него. — Я… не знаю, они все красивые.

Тимур замечает мою неуверенность и протягивает мне одно из колец, которое только что выбрал.

— Примерь это.

Кольцо выглядит элегантно, но не слишком вычурно. Я надеваю его на палец и невольно замираю — оно удивительно подходит. Металл мягко сверкает на свету, а небольшие, но изысканные камни придают кольцу некую утончённость.

— Оно тебе очень идёт, — говорит Тимур, его голос становится мягче.

Я смотрю на своё отражение в зеркале, пытаясь привыкнуть к мысли, что скоро это кольцо станет символом нашего союза. И пусть это для нас будет просто формальность. Зато в глазах общества я буду в статусе супруги.

— Если тебе нравится, давай возьмём, — добавляет Тимур, возвращая меня к реальности.

Я киваю, не зная, что ещё сказать.

— Прекрасно, упакуйте нам, — решает Тихий.

— Спасибо… — успеваю прошептать я.

Мужчина коротко кивает.

Мы идём к машине, и я замечаю, как Тимур украдкой смотрит на Даню. В его взгляде — тепло, и это удивляет меня больше всего.

Тимур сегодня сам за рулем, что снова меня удивляет. Он заводит машину и мягко говорит:

— Как думаешь, что Даня скажет, если мы заедем ещё за мороженым?

Я улыбаюсь, взглянув на сына в зеркале заднего вида, который уже весь в ожидании.

— Думаю, он будет в восторге, — отвечаю я, и на мгновение мне становится легко, будто мы действительно можем стать семьёй, хотя бы на один день.

15

Ангелина

«Куда уходит детство» — место, которое славится своей суетой и громкими звуками восторженных детей.

— Вы уверены, что хотите туда? — спрашиваю я, пытаясь представить себе Тимура в окружении детских единорогов, радуг и пиратов.

— Абсолютно, — невозмутимо произносит он, впрочем, как всегда.

Как только заходим внутрь, нас встречает оглушительный шум: дети бегают туда-сюда, кто-то кричит, смеются, а официанты едва успевают лавировать между столиками с пиццей и пирожными. На лицах родителей читается усталость, но дети, кажется, находятся в полном восторге.

Тимур выглядит абсолютно неуместно в этом детском хаосе. Его строгий, почти деловой вид с идеальной стрижкой и гладко выглаженным пиджаком кажутся странным контрастом на фоне разноцветных шариков и мультяшных декораций. Он садится за столик, напряжённо оглядываясь вокруг, как будто пытается понять, как здесь можно существовать в таком шуме. Я с трудом сдерживаю улыбку, глядя, как он немного растерянно переводит взгляд с одного орущего ребёнка на другого.

Даня, напротив, сразу же с восторгом бежит к игровой зоне, и я вздыхаю с облегчением, что, хотя бы он здесь чувствует себя как дома. Я смотрю на Тимура, который с трудом старается сохранить свою невозмутимость, хотя видно, что ему это даётся нелегко.

— Прямо ваша стихия, — тихо замечаю я, с трудом сдерживая смешок.

— Очень… уютно, — хмыкнул он, слегка приподнимая бровь. — Как ты это выдерживаешь?

— Я уже привыкла, — пожимаю плечами. — Это та самая, нелегкая часть материнства.

Тимур усмехается, кивая в сторону пробегающих мимо детей.

— Похоже, Даня получает здесь массу удовольствия.

— Да. Ему здесь очень нравится. Особенно «кроличьи норки».

Тимур бросает взгляд в сторону игровой зоны, где Даня с радостным визгом ныряет в одну из этих самых «кроличьих норок» — небольшие тоннели, через которые дети могут ползать, выпрыгивать и снова исчезать в них. На его лице на мгновение появляется улыбка, но она быстро сменяется привычной строгостью.

В этот момент на сцене караоке очередная группа детей громко пытается спеть песню из мультика про Машу и Медведя. Причём каждый из них явно не попадал в ноты, а ещё один малыш махал микрофоном в разные стороны. Это было настолько шумно и хаотично, что Тимур чуть заметно моргнул, как будто его мозг не мог обработать этот акустический штурм.

— А это, наверное, будущий Шаляпин, — произносит он с намёком на иронию, когда кто-то из малышей на сцене заорал в