Кэролин Зейн - Секрет потерянной туфельки

— Как и вы с Эллой, — сказал Клайд.

Доля правды в словах старика есть, рассудил Мак. Жизнь слишком коротка, чтобы упускать свое счастье. А в том, что счастье для него возможно только рядом с Эллой и Гартом, Мак не сомневался.

— Но для Диснейленда и отдыха на Багамских островах, — Клайд лукаво улыбнулся, почесывая заросший седой щетиной подбородок, — нужны деньги.

Мак извлек из ящика стола блокнот для заказов и карандаш, нацарапал на листке цифру и пододвинул его к Клайду.

Клайд был изумлен настолько, что не сразу смог заговорить.

— О да. Этого хватит, даже с лихвой.

Мак улыбнулся.

— Обещай только, — морщинистое лицо старика осветилось необычайной нежностью, — что будешь о них заботиться. Девушка-то эта, — он вздохнул, — не как все, она — особенная.

— Да, — согласился растроганный Мак.

— А мое детище тоже не обидишь? — он медленно обвел глазами кухню.

— Можете не беспокоиться.

— Ну тогда по рукам. — И Клайд улыбнулся, хотя в глазах его стояли слезы.

Мак пожал старику руку, а тот от избытка чувств обнял Мака.

— Удачи тебе, Брубейкер.

— Спасибо. Удача, полагаю, мне не помешает.

— Закрыто? Ушел на рыбалку?

Элла с удивлением разглядывала записку, прикрепленную к двери закусочной. За все время их знакомства Клайд ни разу даже улицу не пересек, не сообщив ей, куда, зачем и на сколько ушел.

Припарковавшись у обочины тротуара перед закусочной — они возвращались из больницы, — Мак отстегнул ремень безопасности и прислушался к мирному посапыванию Гарта. Малыш спал, надежно прикрепленный к детскому сиденью, только что приобретенному в магазине.

— Что бы это значило? — изумилась Элла. — Клайд никогда не ходит на рыбалку. Он и рыбу-то не ест.

— Утром, готовя нам завтрак, он между прочим обмолвился, что устал и мечтает отдохнуть, — пояснил Мак, улыбаясь, и обратил внимание Эллы на приписку в углу: «Для тех, кому это интересно: родился мальчик».

— Тебе Клайд больше не нужен, вот он и решил немного развлечься.

Действительно, подумала Элла, Клайд более, чем кто-либо, заслужил право на отдых.

— Да, да, отдых ему необходим, — пробормотала она. — Работает он не по возрасту много.

— А сколько Клайду лет? — поинтересовался Мак.

— В этом году исполнится восемьдесят шесть.

— Восемьдесят шесть?!

— Точно. — Удивление Мака было настолько велико, что Элла не могла не улыбнуться. — Да, я тоже сначала не поверила.

— Подумать только — восемьдесят шесть! — Мак покачал головой. — Хотел бы я в его возрасте сохранить такую же форму.

— А вот мне сейчас кажется, будто мне все сто лет — сил никаких, — усмехнулась Элла, с ужасом думая о том, что ей еще предстоит подняться по лестнице в свою квартирку. Слава Богу, Мак поможет.

— Надо уложить тебя в постель, — посочувствовал Мак.

— О большем я и не мечтаю! — улыбнулась Элла.

Глава восьмая

— Это что такое? — Войдя в комнату, Элла, пораженная, замерла: ее глазам предстала новехонькая двуспальная кровать. А на ней — стеганое ватное одеяло и гора подушек.

Повернув голову, она увидела в углу кресло-качалку.

— Подарок Гарту ко дню рождения, — сообщил Мак. — И не скрою, мне тоже. Мне жаль в этом признаваться, но еще одна ночь на той старой развалюхе — и моя спина не выдержала бы.

Элла перевела взгляд обратно на кровать, выглядевшую в точности как та, что стояла в витрине самого дорогого магазина Доглега. Смотреть на Мака она избегала.

Неужели он собирается остаться здесь? Не поторопился ли с решением? Подумал ли о своей работе в «Брубейкер интернэшнл»? О своей семье?

Закусив губу, она, не в силах произнести ни слова, не сводила глаз с веселых цветочков на подушках и покрывале с пышными оборками.

Об их совместном будущем они еще не говорили. И о Холли Мак не упомянул, а ведь у него не было времени сообщить той о расторжении помолвки. И родителей он не мог еще поставить в известность о переменах в своей жизни.

Быть может, он и не собирается расставаться с Холли. Или менять свою жизнь.

Просто старая кровать ему не понравилась. Элла не знала, что и думать.

— Мак, я не могу допустить, чтобы ты сорил деньгами.

Она подняла взгляд на его оживленное лицо, сияющее мальчишеской надеждой, и сердце ее растаяло. Ее долг — дать ему свободу. Пусть он знает: они с Гартом не пропадут, даже если Мак решит жениться на Холли. Надо набраться сил и серьезно поговорить с Маком. У него есть определенные обязанности перед родными. Он должен поступить так, как будет лучше для всех. И уж конечно, он не может оставаться в Доглеге.

— Это, право, чересчур, — она кивнула на кровать и кресло-качалку.

Мак заметил слезы в ее глазах, но решил, что это слезы радости.

— Отнюдь, — возразил он и опустился в кресло-качалку, желая продемонстрировать, как удобно в нем сидеть. — Вовсе и не чересчур. Видишь, оно занимает не слишком много места, да и нам с тобой понравится в нем отдыхать. Я выбрал цвет обивки по собственному усмотрению, но, если тебе не нравится, можно в любой момент обменять. Продавец, с которым я беседовал по телефону, сказал, что эта модель пользуется у них наибольшим спросом.

— Тебе нельзя здесь оставаться! — услышала она вдруг свой резкий голос. Куда более резкий, чем ей хотелось бы. Ведь ею руководило лишь одно соображение — Мак должен знать, что он свободен в своем выборе, может идти куда ему угодно. А душа кричала: пожалуйста, не уходи! Прошу тебя, останься с нами!

Надежда, сиявшая в глазах Мака, мигом погасла, он помрачнел.

— Я… я… — Элла поняла, что обидела его, и без сил опустилась на стул. — Я уверена, рано или поздно ты захочешь покинуть нас ради… — имя Холли никак не желало сходить с ее языка, — …ради своей работы.

— Так легко тебе от меня не избавиться! — прогремел Мак. Но, заметив ее испуг, он провел ладонью по лицу, как бы стирая с него раздражение, и взял себя в руки.

— Но, Мак, — возразила Элла. — Я знаю…

— Послушай, — Мак не дал ей закончить фразу, — давай все серьезные разговоры оставим на потом. Давай будем просто радоваться нашему малышу. А обо всем прочем мы сможем побеседовать после. Тебе нужно время, чтобы окрепнуть.

Слишком усталая, чтобы возражать, Элла лишь взглянула на Мака и поняла, что он прав. Взгляд ее остановился на кровати. Она такая большая, такая мягкая… И Элла, поддавшись искушению, разделась и забралась под хрустящие прохладные простыни.

— Почему бы тебе не подремать? — предложил Мак, хотя в этом не было нужды — глаза у Эллы и так закрывались. — А я присмотрю за малышом.