Сандра Филд - Заслужить доверие

— Я рада, что ты приехала, Кит. В выходные ты встретишься с Тэрри, дедушкой и бабушкой, и мы просто посмотрим, что будет дальше.

Кит набила рот чипсами.

— Я должна была сказать тебе, что ты не можешь занять место мамы. Не знаю зачем, но должна, — выпалила девочка.

— Я понимаю.

И Марни действительно понимала. Кит глядела на нее недоверчиво, изучающее. Марни выдержала ее взгляд.

— Наверное, тебе стоит позвонить папе.

— Он с ума сойдет, — вздохнула Кит, но трубку, все же сняла. Разговор был коротким. — Он будет здесь через час, — сообщила она.

— Хочешь посмотреть на фотографию Тэрри и его родителей?

— Думаю... пожалуй, да.

Марни взяла с полки фотографию и протянула дочери. Сердце у нее запрыгало, когда Кит с жадным интересом стала рассматривать изображенных на ней людей. Марни рассказала ей, какие они славные и как весело они проводили время в совместных походах и пикниках.

— Папа сказал мне, что ты занимаешься альпинизмом.

Марни кивнула:

— Я впервые занялась им пять лет назад.

— На физкультуре мы проходили курс альпинизма.

— Тебе понравилось?

— Понравилось, но было страшно. Я дразню папу: мы живем в бунгало, потому что он не любит высоких зданий.

Марни хихикнула:

— Каждому свое.

Послышался звук приближающегося автомобиля.

— Похоже, твой папа приехал.

— Да, — ответила Кит, вставая.

Марни направилась к двери. Кэл шел прямо к ней, вниз по склону. Темноволосый, высокий — мужчина, который всего несколько часов назад делил с ней постель.

— Привет, Кэл.

Его глаза смотрели на нее с тем же чувством, с каким руки обвивались вокруг ее талии.

— Ты в порядке?

— Конечно, — ответила она. — Пойдем, Кит в доме.

Они вошли. Кит стояла напротив двери, плохо скрывая свое волнение.

— Привет, папа, — произнесла она.

Кэл сразу перешел к делу:

— Если ты хотела увидеть Марни, могла бы сказать мне — я бы тебя отвез.

— Я должна была сделать все сама, без твоей помощи. Сказать ей кое-что. Я должна была, папа!

— Во всяком случае, я рад, что ты поехала на автобусе, а не пыталась добраться на попутках. Так вы обсудили все, что хотели?

Марни отметила про себя, что Кэл не спрашивает, что именно его дочь должна была сказать ей.

— Она никогда не займет маминого места, — горячо сообщила Кит. — Вот что я хотела ей сказать.

Кэл поджал губы; выражение сильнейшей внутренней боли и досады на мгновение появилось на его лице и исчезло так быстро, что Марни усомнилась, видела ли она что-то или ей показалось.

— Конечно, нет, — согласился он, — никто не может занять место твоей матери.

Боль навалилась на сердце Марни острой ледяной глыбой. В словах Кэла слышалось обещание не жениться снова, по крайней мере, пока Кит живет под его крышей.

Кит закусила губу, карие глаза наполнились слезами.

— Почему ты дал маме умереть? Я очень долго ждала, что ты поможешь ей, облегчишь ее страдания, а ты так ничего и не сделал.

Какой-то миг Кэл смотрел на нее так, будто она рвала его на части.

— Что я мог сделать?

Слезы градом катились по лицу

— Значит, ты считала меня виновником ее смерти... — сказал Кэл устало и безнадежно.

— Конечно!

— Кит, она болела раком...

Марни сомневалась в том, что Кит слышала его.

— Кого еще мне было винить? — захлебывалась слезами девочка. — Ведь не могла я винить ее! Только не маму...

Она вытерла слезы, в глазах застыла боль. Кэл подошел, обнял, прижал ее к себе и успокаивающе похлопал по спине.

— Милая, прости меня, я и представить себе не мог, что ты чувствуешь нечто подобное.

Кит разрыдалась у него на груди. Марни принесла из ванной пачку салфеток, потом пошла к холодильнику, чтобы посмотреть, что можно приготовить на обед.

— Отвези меня домой, папа. — Кит выпрямилась, шмыгая носом и вытирая мокрые, покрасневшие глаза.

— Конечно, — ответил Кэл.

— Прямо сейчас... пожалуйста.

Надежды на обед у окна с видом на море, в кругу семьи рассеялись в прах. Марни надеялась, что горечь не слишком заметно отразилась на ее лице.

Кэл поцеловал Кит в щеку.

— Я рад, что ты выговорилась, дорогая.

— Да, поехали домой.

Марни с тоской поняла, что она среди них чужая.

— Кит, надеюсь, ты не в последний раз меня навещаешь — моя дверь для тебя всегда открыта.

— Спасибо, — невнятно проговорила Кит. — Пойдем, — потянула она отца.

Они пошли вверх по дороге. Когда Кит залезла в машину, Кэл вернулся к дому. Стоя на крыльце, он взволнованно произнес:

— Нам надо поговорить, я позвоню тебе сегодня вечером, позже.

Он не сделал ни малейшей попытки дотронуться до нее. Никто — и уж тем более Кит — не должен был подозревать об их отношениях, излившихся в столь бурный поток плотской любви прошлой ночью.

Никаких споров и препирательств, сказала себе Марни. В душе ее горело пламя жестокого упрямства.

— Сегодня вечером меня не будет дома.

— Тогда завтра.

— Завтра мы с Марио занимаемся альпинизмом на Пэйсэс-Лэйк.

— Значит, на Марио у тебя время есть, а на меня нет?

— У тебя нет никаких оснований ревновать.

— Ты говоришь так, будто каждый из нас провел минувшую ночь в полном одиночестве. Пойми, у меня тринадцатилетняя дочь, которая не хочет, чтобы ты вошла в ее жизнь. Что прикажешь мне делать?

— Понятия не имею, — вздохнула Марни, — полная безнадега. Тебе не пора идти? Ей покажется странным твое отсутствие.

— Если тебя не будет, я оставлю сообщение твоем автоответчике.

Он повернулся к машине.

Марни смотрела, как он заводит мотор и двигается с места. Как ни старалась, она не могла заставить себя на него рассердиться, ей просто было больно.

Кэл предложил ей свидание без поцелуев, секса и ничего, он не собирался спать с ней. Это ей захотелось любви. Это она сознательно отдалась человеку, дочь которого ее ненавидит.

Дура она сама. Нужно было пойти в ресторан «Пьеро».

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

На ужин Марни сделала себе сэндвич с ореховым маслом и сыром, что ненадолго скрасило ей жизнь. Вспомнив, что сказала, будто уходит, она действительно прогулялась по пляжу, потом съездила в ближайшее кафе за двойной порцией мороженого и вернулась домой. Световой индикатор автоответчика показывал ноль сообщений. Марни выругалась и легла спать.

На следующий день, сразу после работы, она направилась на Пэйсэс-Лэйк, а вернувшись домой, увидела, что индикатор мигает. Она нажала на кнопку, и в комнате зазвучал голос Кэла.

— Ненавижу автоответчики, — просипел он, — но ты, как видно, не оставляешь мне выбора. Марни, тебе лучше меня должно быть ясно, что в среду ночью мы оба совершили ошибку. Я думал, что смогу примирить вас с Кит, но ошибся. Она ребенок, и я несу за нее ответственность. Прежде всего, за нее. Неужели ты не понимаешь? К сожалению, я был прав, когда говорил, что торопиться нам не стоит. Но я позволил себе расслабиться, позволил желанию восторжествовать над здравым смыслом... Боже, если бы ты знала, как я себя презираю. Мы заедем за тобой завтра днем, около трех. И, Христа ради, обойдемся без интеллектуальных игр, я на них не настроен.