Марджери Хилтон - Жестокий маскарад

— Это животное, а не человек, — пренебрежительно отозвался Брент. — Уверен, если бы я увидел эту повязку, то ужаснулся бы тому, как безобразно она сделана.

— Нет, нет! — горячо возразила Вирджиния.

— Забудь. Как чувствует себя этот бродяжка?

— Прекрасно, он хорошо ел и спал. — Вирджиния подозвала щенка.

— Нос мокрый, — сказал Брент, наклонившись к нему. — Расскажи, какие у него глаза?

— Ясные и блестящие. Не думаю, чтобы он был болен… — Вирджиния смущенно продолжала: — Брент, я попросила Тьят купить щенку какой-нибудь еды. Я уверена, что А-Фун отравит Хромоножку при первом удобном случае…

— Прошу тебя, Вирджиния! — нетерпеливо воскликнул Брент. — Мой слуга не такой уж злодей. А вот то, что ты посылаешь за покупками Тьят, сильно его обидит — он потеряет свой дополнительный заработок. Здесь все слуги так делают. Если в счете указано пятьдесят долларов, можешь быть уверена, что А-Фун заплатил только сорок пять.

— Но если ты все знаешь, зачем же… — удивленно начала она.

— Он хороший слуга, — улыбнулся Брент. — Петри за год сменили четверых и уже отчаялись найти что-нибудь подходящее. У А-Фуна есть два неоспоримых достоинства — он прекрасный повар, и у него нет семьи. Обычно, нанимая слугу, бываешь вынужден пускать в дом всю его родню. И не удивляйся, вскоре ты обнаружишь, что расходы увеличатся в два, а то и в три раза. Если не веришь — спроси у Лауры или Ланса. Все скажут тебе то же самое.

Брент направился в комнату, и внезапно оттуда послышался звон и треск. Вирджиния поспешила за ним и увидела на полу разбросанные цветы и осколки вазы.

— Кто передвинул стол? — взбешенно закричал Брент.

— Я, когда ставила цветы… — Вирджиния поняла, что натворила: в памяти Брента осталась привычная картина расположения мебели в бунгало, а теперь…

— Прости, это моя вина. Я все поставлю обратно… — Она заметила, как он морщится, потирая колено, и встревожилась: — Ты ушибся?

— Со мной все в порядке, — он говорил уже спокойнее. — Ваза разбилась?

— Да, — виновато кивнула она. — Но я куплю другую, и…

— Ради Бога, забудь об этой чертовой вазе! — нетерпеливо проговорил он. — Лучше проследи, чтобы убрали все осколки. Ты ведь любишь ходить босиком, Анна.

Опять Анна! Ее глаза наполнились слезами. Она собирала с пола цветы, и их увядшие лепестки казались ей частицами потерянного счастья.

Ленч прошел в молчании. Когда А-Фун подал кофе и бесшумно удалился, Брент заметил:

— Боюсь, мне придется оставить тебя на пару часов. Ты сможешь заняться чем-нибудь?

— Мне надо написать несколько писем, — как можно спокойнее ответила Вирджиния.

— Если кто-нибудь позвонит, меня лучше не звать к телефону. Конечно, если будут звонить не из клиники, — безразлично закончил он и ушел к себе.

Устроившись на террасе с бумагой и ручкой в руках, Вирджиния портила уже третий лист, пытаясь сообщить, наконец, обо всем бабушке и сестре. Ее мысли путались, нужные слова не приходили… И тут она снова почувствовала тревогу, острую тревогу за Брента. Почему так тихо? Быть может, он спит? А что, если…

Вирджиния быстро встала и поспешила в комнату Брента. Остановившись в дверях, она увидела, что он сидит за столом спиной к ней, подпирая лоб ладонью. Перед ним лежала книга.

Этого не могло быть! Она застыла в изумлении, дрожа от радости и страха. Брент читал. Значит, он все видел и знал!

Первой ее мыслью было бежать, бежать прежде, чем он обернется к ней. Брент поднял голову, и Вирджиния поспешно отступила назад, громко стукнув каблуком о порог. Брент резко оглянулся.

— Это ты, Вирджиния?

— Да. Извини, что потревожила тебя, но мне показалось, что у тебя слишком тихо… Я боялась, что ты… — она остановилась, заметив, что листы лежащей перед ним книги чистые и покрыты выпуклыми точками.

Шрифт Брайля! Книга для слепых! Вирджиния разрыдалась.

— Я думала, ты видишь! Думала, ты можешь читать, видеть меня!..

Задыхаясь от слез, она выбежала на террасу и упала в кресло. Брент вышел вслед за ней.

— Что с тобой? — спросил он. — Ты плачешь?

— Нет, уже нет.

Осторожно протянув руки, Брент коснулся ее плеч и мягко проговорил:

— Нет, ты плачешь. Почему?

— Не знаю, — отвечала она, чувствуя тепло его ладоней сквозь шелк блузки.

— То, что я читаю книгу со шрифтом для слепых, не должно было так взволновать тебя. — Его пальцы сжались. — Почему ты подумала, что я вижу? Почему тебе пришло в голову, что зрение вдруг вернулось ко мне?

— Не знаю, — она вздрогнула, чувствуя, как тяжело забилось ее сердце. — О, это неважно. Я только подумала, что… Прости, что помешала тебе.

— Послушай, возможно, до конца своих дней мне придется читать только книги со шрифтом Брайля. — Он провел рукой по ее волосам и добавил: — И тебе придется примириться с этим, Вирджиния, если ты действительно хочешь остаться со мной.

Она смотрела на него, с ужасом догадываясь, что он скажет дальше.

— Во многом ты оказалась более юной и наивной, чем я полагал, — ровным голосом продолжал он, не выпуская Вирджинию из кольца своих рук. — Может быть, это я повзрослел. А может быть, не видя твоего лица, я воспринимаю твои поступки по-другому… У нас было мало времени, чтобы узнать друг друга. Месяц, проведенный вместе три года назад; четыре уик-энда, целый год разлуки и письма — хотя писать их не умел ни я, ни девушка, которую я любил. И вот… — он покачал головой. — Мы оба совершили ошибку. Наше чувство не было достаточно прочным, нам следовало подождать.

Его голос затих. Что она могла ответить ему? Как разрушить стену, выросшую между ней и ее любимым?

Внезапно она осознала, что плотская любовь — лишь один из камней в основании прочного брака, что она не может быть отделена от любви духовной. Пробуждающаяся интуиция подсказала ей, что она, вместившая для Брента весь мир, дала ему лишь призрачное подобие счастье.

В ее сердце закрался холод: он сожалел об их браке так же сильно, как и она, но совсем по другой причине. Стоит ли ей попробовать еще раз, и постараться самой завоевать его любовь?

А что будет, когда он узнает правду? Что случится, когда он вновь обретет зрение?

Глава 9

Вернувшись к себе в комнату, она бросилась на постель и замерла, чувствуя, как влажная вечерняя прохлада наполняет дом. Из кухни доносился невыразительный голос А-Фуна и звуки шагов.

— Вирджиния, чай готов, — позвал из-за двери Брент.

Позже, когда они уже сидели за столом, он сказал:

— Только что звонил доктор Лауэн, приглашал нас в гости. Я отказался. Ты согласна, что сейчас нам лучше побыть одним? Позже, конечно, нам придется принимать приглашения и самим устраивать обеды для друзей. Я сказал Лауэну, что мы можем прийти к нему в пятницу, — Брент помолчал и продолжал: — Многие из моих коллег довольно трудно сходятся с новыми людьми, но ведь ты всегда была общительной, Анна.