Лесли Роуз - В огнях Бродвея

— Диана, ты хоть и старше меня, но ведешь себя, как неопытный подросток. Ни один мужчина не пустил бы к себе на порог женщину, к которой не испытывает симпатии и сексуального влечения. Я умру от смеха, если ты сейчас еще скажешь, что веришь в дружбу между мужчиной и женщиной.

— А почему бы и нет? — растерялась от напора сестры Диана.

— Потому и нет, что это миф! Если мужчина и женщина вместе, значит, они либо бывшие, либо будущие любовники. Дружба между мальчиками и девочками заканчивается, едва они задуют больше десяти свечей на своем именинном пироге.

— Откуда такие познания, Шарлин? — Теперь мистер Роуз избрал объектом своего пристального внимания младшую дочь. — Если Диана говорит, что они с Эмметом друзья, то я не вижу оснований ей не верить.

— Я ведь не сказала, что Диана намеренно нас обманывает, — с обидой парировала Шарлин. Она посмотрела на мать, словно ища у нее поддержки, но миссис Роуз, по всей видимости, решила сохранять нейтралитет. — Просто она еще сама не разобралась в своих чувствах к Эммету.

— Вообще-то я и не собираюсь в них разбираться, — призналась Диана. — Максимум через три дня я куплю на память Эммету забавный сувенир и помашу ему на прощание рукой.

— А мне кажется, что ваша история только начинается.

— Шарлин, оставь свои предположения для нового мюзикла своего гениального драматурга. В жизни все куда прозаичнее. Нас с Эмметом ничего не связывает. Он не в моем вкусе.

— Только потому, что он не богат?

— Ты так сказала, словно осуждаешь меня.

— Диана, разве не ты учила меня, что любовь не продается? Настоящее чувство важнее всех сокровищ мира.

— Шарлин, я вот тебя слушаю и в очередной раз убеждаюсь, что тебе с твоими взглядами на мироздание не место в шоу-бизнесе. Тебя просто-напросто засмеют, едва ты откроешь рот и скажешь что-нибудь вроде этой своей последней сентенции. Или ты наивно полагаешь, что тебе удастся исправить мир? Перевоспитать людей? — Диана снисходительно улыбнулась. — Что ж, приступай. Можешь провести эксперимент на мне. Я готова стать твоим подопытным кроликом. Убеди меня в том, что с любимым рай и в трущобе. Предположим, я сознаюсь, что неравнодушна к Эммету… но это не имеет никакого значения, потому что он — птица не моего полета.

— Ты очень циничная, — грустно сказала Шарлин, с оскорбительной жалостью глядя на старшую сестру. — Кто дал тебе право делить людей по сортам? Ты, значит, высший сорт, а Эммет едва дотягивает до первого? Я начинаю соглашаться с людьми, которые считают всех актрис и певиц меркантильными стервами. И мне очень больно, что моя сестра стала бессердечной и циничной. Диана, ты ведь еще молодая, всего на семь лет старше меня, а рассуждаешь, как брюзгливая старуха.

— Шарлин, не трать понапрасну слова. Посмотри на меня еще раз. Да, я уже не наивная дурочка, которая верит в любовь с первого взгляда и в то, что где-то по свету бродит ее вторая половинка. В мире все продается и покупается. В том числе и любовь. Так что главная задача красивой женщины — дороже продаться. — Заметив, что Шарлин собирается ей возразить, Диана подняла указательный палец, попросив еще об одной минуте внимания. — Ты хочешь мне напомнить о чести и совести? Так вот что я тебе скажу, милочка. Чем чище совесть, тем дороже ее продажная стоимость. Вот и вся разница. Тебе нравится, какой я стала?

Шарлин отрицательно покачала головой.

— Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу. Я боюсь, из тебя сделают такое же чудовище, как из меня. А если ты окажешься слабой и не настолько хитрой, чтобы играть по установленным правилам, то тебя сломают и выплюнут. Других путей нет. Если ты вовремя не научишься пожирать врагов и конкурентов, то и глазом не успеешь моргнуть, как съедят тебя.

— Диана, есть и другой путь. Быть еще хитрее и притвориться, что подчиняешься правилам, а на самом деле жить по велению сердца.

— Тогда откажет голова. Человек не может долго выносить раздвоение. В конце концов ты окажешься в сумасшедшем доме. Благо там подберется компания, достойная тебя. Сейчас и так на каждого американца приходится по два психоаналитика. А в Нью-Йорке даже у психоаналитиков есть свои психоаналитики.

— Знаешь, Диана, ты меня почти убедила.

— В том, чтобы ты не строила иллюзий относительно меня и Эммета? — торжествующе спросила Диана, словно ей самой требовались дополнительные доказательства беспочвенности каких-либо надежд на будущее с любимым мужчиной.

— Нет, с Эмметом я даже надеюсь познакомиться. Ты ведь представишь его нам перед свадьбой?

— Шарлин, ты издеваешься? Если это шутка, то неудачная.

— Может быть, мне и правда стоит подумать о чем-нибудь более серьезном, чем варьете. Преподаватель права утверждает, что у меня задатки великого юриста.

— Это уж точно, — хохотнул отец. Диана так увлеклась спором с сестрой, что забыла о присутствии умолкнувших родителей. — Шарлин просчитывает ситуацию на десять ходов вперед и умудряется убедить меня в чем угодно.

— Юриспруденция — отличный выбор. Правда, юристы не менее циничны и расчетливы, чем я. — Диана поморщилась, вспомнив о Стиве Уалдере. Будучи востребованным и высокооплачиваемым юристом, он, тем не менее, не являлся человеком добродетельным.

— Если рассуждать, как ты, то получается, что и в медицине работают одни бесчувственные люди.

— Еще бы! Они настолько привыкают к виду крови и запаху тлена, что могут спокойно перекусить сандвичами в прозекторской. А отрезать от живого человека кусок мяса — для них вообще плевое дело.

— Фу, Диана, мы ведь сидим за столом. — Шарлин брезгливо поморщилась.

Миссис Роуз прислушалась.

— У кого-то звонит телефон. Диана, не твой ли?

— Наверное. Я оставила сумку в прихожей. — Диана вскочила и вприпрыжку понеслась к надрывавшемуся сотовому.

Семейство Роуз, не сговариваясь, умолкло и прислушалось. Услышав, что Диана разговаривает с Эмметом, они многозначительно переглянулись. Рождение тайного сообщества, объединенного одной идеей, состоялось. Ни у кого из его членов не осталось сомнений в том, что Диана по уши влюблена в нового друга. Оставалось гадать, сколько времени понадобится самой Диане, чтобы признаться в этом.

— Что-то важное? — спросила с улыбкой Шарлин, когда сестра вернулась за стол.

— Эммет волнуется, куда я запропастилась.

Мать, отец и младшая дочь обменялись многозначительными взглядами.

— О, он уже волнуется, когда тебя нет вечером дома.

— Шарлин, что за намеки?! Разумеется, Эммет обеспокоен. Любой человек забил бы тревогу, потеряв друга.