Сандра Филд - Бабочка и разбойник

Она погасила свет в кухне и направилась в спальню. У нее захватывало дыхание оттого, что Сэт шел сзади. В комнате горели две свечи, и полутьме было видно, как блестят ее глаза.

Сэт обнял Лию, поцеловал и положил ее голову к себе на грудь. Она прислонилась к нему. Лия чувствовала жар его тела сквозь тонкую футболку. Она слышала тяжелые удары его сердца. И постепенно все трудности и заботы дня отошли на второй план.

— Где твоя ночная рубашка?

— Под подушкой.

Она перенес ее в постель. Медленно раздевая, он молча ласкал ее грудь, бедра, ноги. Надевая на нее ночную рубашку, он почувствовал тепло ее тела. Она подалась к нему, но Сэт не спешил. У них впереди вся ночь. Он медленно разделся и лег рядом с ней. Только после этого он нежно ее поцеловал.

Лия уловила его настроение, легла на него и обняла. Медленно, он все глубже и глубже проникал в нее, но на сей раз их соединение было похоже скорее на свежее утро, нежели на солнцепек. Он окружил ее заботой и нежностью, и эта ночь не походила ни на одну предыдущую. Закрыв глаза, она начала шептать его имя, вторя его движениям. И в эти минуты они чувствовали себя единым целым.

Лия лежала очень тихо, прижавшись щекой к его груди.

Твои руки так обнимают меня, как будто ты не хочешь, чтобы я когда-либо покинула тебя. Я в тебя влюбляюсь, Сэт...

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Сэту пришлось уехать сразу после воскресного обеда. Ему надо было собираться в бизнес-поездку в Венесуэлу. Мариза попрощалась с ним и побежала играть в саду. Лия наблюдала, как он укладывал свою кожаную сумку в багажник красного «порша».

Когда она его увидит в следующий раз?

— Симпатичная машинка!

— Ты можешь взять ее, когда захочешь. Кстати, у меня предложение. Меня не будет до субботы, а ты могла бы пожить у меня, пока идут записи.

— С удовольствием.

Он не ожидал, что она так просто согласится. Он отдал ей запасной ключ и сказал:

— Будь как дома. Может, Мариза приедет на выходные?

— Конечно.

Он решил воспользоваться неожиданной сговорчивостью Лии:

— Мой отец очень хочет с ней встретиться.

— Ладно, я подумаю.

Сэт написал номер мобильного отца.

— Если бы Мариза не играла совсем рядом, я бы тебя поцеловал.

После этих слов он завел машину, посигналил Маризе на прощанье и уехал.

Прошло шесть дней. Четыре из них Сэт провел в Венесуэле. Я рад вернуться домой, подумал он, поднимаясь по ступенькам кирпичного дома рядом с Центральным парком. Все было по-старому: полированные полы, черная дубовая дверь, большие окна. Но теперь его ждали здесь Мариза и Лия.

Он не разговаривал с Лией с тех пор, как уехал из Мидоулэнда, после того странного, непривычного секса, который его смутил и одновременно обезоружил. Это было слишком эмоционально.

Он открыл дверь и вошел в квартиру. Но первым человеком, которого он увидел, была не Лия, не Мариза, а его отец. Он вышел ему навстречу и воскликнул:

— Сэт! Мы ждали тебя не раньше чем через час!

Значит, Лия пригласила его отца, подумал Сэт с благодарностью. У него возникло более глубокое чувство, но он не хотел обращать на это внимание.

— Самолет рано прилетел. Как ты, пап?

Алан по-мальчишески ухмыльнулся.

— Прекрасно! Я провел целый день с Лией и очаровательнейшей внучкой — я ее водил в свой любимый книжный магазин.

— Что с твоей рубашкой?

— Отпечатки пальцев. Мы на кухне, ты присоединишься?

— Лия тоже здесь?

— Она прекрасная женщина, Сэт.

Сэт пробурчал что-то неразборчивое и последовал за отцом в кухню. Столик был покрыт бумагой, разрисованной во все цвета — от розового до зеленого. В воздухе пахло шоколадным печеньем. Мариза взглянула на отца и закричала:

— Привет! Пойди посмотри, что я нарисовала! Догадайся, что это такое?

— Э-а...Сад? — предположил Сэт.

Она хихикнула.

— Это фламинго, посмотри, вот же крылья!

— Да. Теперь вижу... Привет, Лия!

Она стояла у стола в футболке, разрисованной какими-то нотами. Как всегда, он был поражен ее красотой. Ее блестящие волосы, скулы... Разве мог он забыть эти черты?

— Можно мне печенье?

Улыбнувшись, она передала тарелку.

— Тебе всегда можно.

Через некоторое время он погрузился в атмосферу тепла и спокойствия. Его дом изменился, он бы никогда не смог сам создать здесь такой уют.

Чуть позже они вчетвером отправились в тратторию, которая находилась неподалеку. Сэт часто бывал там. По дороге, к великому сожалению, они повстречали папарацци, которые ослепили их вспышками камер и забросали вопросами. Сэт быстро провел мимо свою семью.

— Я очень голодный. В последний раз я ел в Майами. Кстати, я вам рассказывал историю о собаке в аэропорту?

— Мне нравится, как ты рассказываешь истории... Как мне тебя называть?

Сэт как вкопанный остановился посередине улицы.

— Если тебе нравится, можешь попробовать называть меня папой. Или просто Сэт.

— Папа лучше.

Он пытался собраться с мыслями. Ее маленькая ручка в его руке, неожиданное признание его в качестве папы...

Алан пошел вместе с внучкой вперед, Сэт повернулся к Лии. Слегка приобняв ее, он спросил:

— Ты как?

— Я скучала.

И эта была правда. Она скучала по Сэту, днем и ночью. И когда она только что увидела, как он держал за руку Маризу, она влюбилась в него еще больше.

В этот вечер, после того как Маризу уложили спать, Алан попросил его:

— Сэт, пожалуйста, можно тебя на пару слов? С глазу на глаз.

Лия встала, медленно потягиваясь.

— Я пойду в ванную, а потом лягу пораньше. До завтра!

Сэту показалось, что она его избегает с тех пор, как он вернулся домой. Что произошло? Ему не очень хотелось это выяснять в присутствии всех.

Пытаясь подавить свою обиду, он посмотрел, как она выходила из комнаты. Он хотел дотронуться до нее, обнять — так ему проще выяснить, что случилось.

В это время Алан кружил по комнате. Как только Лия закрыла дверь, он отрывисто сказал:

— Я ушел от твоей матери!

— Что?!

— Она взбесилась, узнав, что я собираюсь в Манхэттен навестить Маризу. Запретила мне даже думать об этом. Она много чего наговорила, но тем не менее я не сдался и настоял на своем.

— Молодец! — поддержал его Сэт.

— Она сказала, что, если я поеду в Манхэттен, она больше не будет со мной разговаривать. И я сказал, что она права, она действительно не будет больше со мной разговаривать, потому что я ухожу от нее. Я переехал в отель «Риц-Карлтон».

— Я горжусь тобой, отец, — сказал Сэт, замечая, как легко им стало общаться.

— Спасибо! Она не простая женщина. Никогда я не рассказывал тебе о ее прошлом — она не хотела, чтобы кто-либо об этом знал, и в первую очередь ты. Теперь, когда я от нее ушел, я не должен хранить молчание. У нее было ужасное детство, Сэт. Ее окружали бедность и насилие. Ее отец был иммигрантом, рабочим. Когда он выпивал, что случалось довольно часто, он брал ремень и порол любого ребенка, который находился к нему ближе всего. Когда ей было четырнадцать, она устроилась чернорабочей и убежала из дома. Больше своего отца она никогда не видела. Она никому не доверяла, даже мне, хотя я любил ее. В память о той худенькой четырнадцатилетней девочке, собирающей виноград вместо занятий в школе, я многое ей простил.