Танцы в огне для четверых - Екатерина Сергеевна Бакулина

это даже забавно. Сложно сказать, верит Кайо или нет, но…

— Я передам, — сказал он.

Они с Марит еще обсудят.

Сейчас, только свернут Толстому Тобби голову. У Кайо у самого руки зачесались.

12. Дункан

Звонкий смех Луцилии он услышал еще из-за поворота. На мгновение даже захотелось развернуться и уйти. Но это было бы глупо. Дункан только что говорил с лордом Аргусом, тот сказал, где искать дочь. Так что сбегать, не поговорив с ней, было неправильно.

Хотя, по большому счету, они уже все решили.

Возможно, все к лучшему.

И для Луцилии тоже, судя по тому, как она смеется там…

Дворцовый парк, начало осени, Аргус привез ее ко двору, как и собирался. Искать жениха. Пока неофициально, помолвка еще не разорвана, но все это понимали.

Дункан тоже был во дворце и говорил с королем, сразу после той помолвки и ссоры с отцом. Его брак с Луцилией уже был королем одобрен, поэтому стоило объясниться, и лучше он сам, чем отец объяснит по-своему. Тем более, что вины Луцилии в этом нет, и не нужно все это… чтобы ее репутация не пострадала. Дункан сказал, что вышло недоразумение, отец вспылил, не разобравшись. Сам Дункан вовсе не отказывается от своего слова, но теперь, после всего, лорд Аргус, вероятно, не захочет иметь с ним дело.

Тем более, что положение самого Дункана было сейчас весьма смутное.

Несмотря на все громкие слова и угрозы, отец не отказывался от него и не лишал наследства официально. Просто велел больше не показываться на глаза. «Пока я жив, не суйся сюда! Даже не вздумай!» — рявкнул месяц назад, когда Дункан все же решился поговорить.

На самом деле, это было очень странно… вот тот его последний визит домой. Дункан два месяца провел на островах, начал обустраивать новую жизнь, а потом все же решился разобраться со старой, еще раз обсудить с отцом, прояснить, расставить все точки над «i». Чтобы уже понимать, как жить дальше и строить планы. Дункан был готов принять любое решение, но хотел понимать.

Когда он пришел, отец пил в Малом зале у камина с тремя девками. Только поднял на Дункана глаза, хохотнул. «Смотри-ка! Блудный щенок вернулся, поджав хвост!» Хлопнул девицу по заднице. В целом — привычное зрелище, отец не отказывал себе в подобных развлечениях, даже когда мама была жива. И дело не в этом.

Дело в том, что сейчас вдруг Дункан увидел все иначе. Отца совсем другим — старым, пьяным, похотливым, истеричным… И вдруг очевидно, что Химиш всегда таким был… Нет, ну когда-то он был моложе, но не в этом суть. Дункан привык к образу великого и могущественного отца, которого все боялись, а тут… Кого тут бояться? Словно пелена слетела.

Когда это случилось?

Когда после разговора с Аргусом Дункан рванул за отцом, непонятно толком на что надеясь? На извинения? Отец бы никогда извиняться не стал. Но тогда Дункана просто разрывало от несправедливости, от чувства вины… Невыносимо. Тогда он полетел, догнал, сходу начал что-то требовать. Отец огрызнулся, Дункан огрызнулся в ответ. Кровь кипела. Тогда отец не стал терпеть это и ударил. Привычно, по сути, ударил. И Дункан, не задумываясь, ударил тоже. Они сцепились…

Тогда это не закончилось ничем. В какой-то момент Дункан вдруг с удивлением понял, что он сильнее. И что, если не отступит, то может убить. Просто потому, что может. В драке сложно себя контролировать, звериная сущность берет верх и требует крови. Он сам тогда этого ощущения силы испугался. Сбежал. Нужно было время осознать и привыкнуть.

И сейчас, когда он увидел отца снова — все стало иначе.

И не о чем говорить, нечего объяснять. Это не имеет смысла.

«Я пришел забрать вещи», — коротко бросил он.

Отец еще долго кричал ему вслед, что Дункан сукин сын, жалкий ублюдок, и может не возвращаться. Дункан не собирался. Там, на островах, оказалось невероятно хорошо, свободно, соленый ветер, высокие скалы над морем…

Там он впервые мог осознать, что это его земля, его люди, и он может поступать так, как считает правильным. Может сам решать.

А наследство, отцовские земли… Именно сейчас Дункан был готов отказаться от всего ради свободы. Но штука в том, что других наследников у Химиша не было. Старший сын, брат Дункана, погиб больше пятнадцати лет назад. Дочь давно замужем за герцогом Ареншира, у нее дети, и оставить ей, все равно, что отдать в чужие руки, Аренширским родственникам. Братьев у Химиша нет. Только Дункан. Поэтому, несмотря на все крики, бумаг не подписано.

И жалеть не о чем.

Только одно дело осталось завершить, но Дункан пока не понимал как.

И все это…

И тут смех Луцилии.

Она качалась на качелях. Когда Дункан вышел из-за кустов, то увидел ее. Молодой Ричард Локхард качал ее, что-то рассказывая, она смеялась.

И как-то, глядя на это, от сердца отлегло.

— Добрый день, леди Луцилия! — громко сказал Дункан, поймав себя на том, что улыбается сам.

— Дункан! — она вдруг чуть смутилась, щеки порозовели, и тут же спрыгнула с качелей. Легко. А Локхард так же легко ее подхватил и осторожно поставил, хотя, Луцилия, конечно, справилась бы и сама.

— Лорд Дункан, — сказал Лкхард, и чуть склонив голову, но руку Луцилии выпустил не сразу, так явно давая понять, что не отступит. Что ж, это хорошо.

Локхарда Дункан знал, встречались не раз. Упрямый парень.

— Ричард! — Дункан кивнул в ответ. — Не хотел вам мешать. Но мне нужно кое-что обсудить с леди Луцилией, раз уж я здесь. Украду ее на пару слов?

Луцилия быстро встала на цыпочки, шепнула что-то Ричарду на ухо. Тот ее отпустил.

— Конечно, — согласился Ричард. — Луцилия, я буду тут рядом… если что.

Не хватало только: «Кричите». Если что — кричите. Что ж, репутация отца накрыла и Дункана тоже, он пока еще не решил, что с этим делать. Скорее — ничего.

И вот, они снова идут в саду по дорожке. Другой сад и повод для разговора другой. Луцилия внимательно смотрит на него, напряженно выпрямив спину. И все заготовленные слова сбиваются, Дункан не может понять, с чего начать.

— Слышала о ваших успехах, лорд Дункан, — говорит Луцилия. — Вы начали строить замок.

Дункан вздохнул. Не о том.

— Да, — сказал он. — Не совсем начал, там и был замок. Очень красивое место на скале… Я просто решил привести его в порядок, еще много дел… — и сделал усилие. — Но я не