Отцы подруг. Порок на троих - Бетти Алая

Мне хочется раствориться, испариться, чтобы не позориться.

— Скажи, Илья? Насте очень идёт моё платье.

В мою комнату заходит отчим. Высокий, с сальными зализанными волосами. В странном плотном мужском костюме еще советского образца. Он бросает на меня полный похоти взгляд мелких свинячьих глазок.

От которого я в ужасе вздрагиваю.

И сейчас на меня смотрят так же…

— Настюшка? — голос Феди возвращает в реальность. — Всё хорошо, малыш?

— Да, — киваю, облизываю губы.

Этот парень, который пришел с милым старичком, смотрит, как ОН. Но мои мужчины начеку. Закрывают меня собой.

От обоих исходит явная угроза. Но с ними я в безопасности.

— Так, Семёныч, пусть твой внучара прекратит пожирать глазами нашу женщину, — рычит Федор, — или рожу подправлю. Ты меня знаешь.

— Да я чё, я ни чё, — блеет молодой парень со взглядом извращенца.

— Вот и не пялься! — грозно сверкает глазами Глеб. — Два раза повторять не будем!

— Пошли, остолоп! Прекрати девку чужую смущать! — рычит дедок, отвешивая внуку подзатыльник.

Мои мужчины напоминают разъяренных быков. Только что пар из носа не валит…, но в остальном они явно готовы защищать мою честь.

— Пошли, покажем тебе тачку. Настюш, ты оставайся, загорай, мы скоро! — подмигивает мне Федя.

— Хорошо, — а у меня из-под пледика только глаза торчат.

Когда мужчины уходят, достаю из сумки бутылку воды. Делаю пару глотков. Натягиваю и поправляю купальник. Нужно смыть с себя следы их спермы, а заодно немного поплавать.

И почему я чувствую себя такой счастливой?

Сбрасываю плед, аккуратно его складываю. Затем направляюсь к воде. Захожу, вся кожа покрывается мурашками.

Ныряю, затем начинаю грести руками. Плавать я умею, в детстве мать водила меня в бассейн.

Заплываю достаточно далеко. Свежо! Класс!

Внезапно слышу где-то звонкий женский смех. Бросаю взгляд на соседний пляж. А там…

— Оу! — резко краснею, увидев совершенно голую женщину.

Она невероятно красивая! Длинные волосы ниспадают аж до ягодиц. Талия тонкая, ноги длинные, а задница круглая и подтянутая. Грудь — круглая тройка.

Женщина лет сорока. Говорит по телефону и звонко смеется.

А потом разворачивается и смотрит в сторону нашего дома.

Интересно…

И как часто она вот так голышом плавает рядом с моими мужчинами? Ревность ползёт по венам едким ядом.

Купаться уже не хочется. Наверняка, Федя и Глеб знают эту дамочку. Очень хорошо знают.

Все мужики думают лишь одним местом. Нет в них ни верности, ни целомудрия. Так что держись от них подальше, дочка.

Вылезаю, собираю вещи в сумку и топаю в дом. Но на подходе к воротам останавливаюсь.

— О! Я тут Софью твою видел, Федь, — слышу голос дедка, замираю.

Знаю, что подслушивать нехорошо, но понимаю, что речь идёт о женщине. О той, что плавает?

— Мою? — хохочет Федька.

— Ну ты же её трахаешь. Наши к этой тёлочке подъезжали, но никому не дает. Ясен пень, она бизнесменша какая-то, в разводе. Ей нужен мужик с деньгами.

— Присунул пару раз, — фыркает Федя, а я стискиваю пальцами плед, — и что с того? Занят я, Семеныч, всё уже.

— Кстати, вон купаться пошла. Опять, небось, голой, — не унимается дед, — породистая. Что ты, Федька, ломаешься? Эта мелкая девка, понятно, у тебя взыграл возраст. Но семью строить нужно с такой, как Софья. Она и зарабатывает хорошо, и выглядит, как богиня.

— Семеныч, не помню, чтобы спрашивал тебя, на ком мне жениться, — рычит Федя.

— Ну, мелкую-то Глеб себе заграбастал? Петровна сказала, что невестой назвал. Или вы её вдвоем шпили… АААА! Вы что творите, мужики?

Слышится глухой звук удара.

— Нахуй пошел отсюда! — рычит Глеб. — Проспись, Семеныч. Настя с нами, хоть словом ее тронешь, сверну твою хлипкую шею. И внучка твоего забери тупоголового.

Распахиваю ворота. Во все глаза смотрю на мужчин. Значит, вот какие женщины тебе нравятся, Федя? А я? Всхлипываю. Бегу в дом мимо них.

— Настя! Настюшка! Да блядь, — Федька бежит за мной.

Глеб ругается на деда, тот извиняется. А внук его ослом стоит, равнодушно печатает что-то в телефоне.

— Насть… НАСТЯ! Да куда ты… — Федя ловит меня уже на кухне, прижимает к себе.

— Отпусти! — плачу. — Иди к своей породистой! Она вон там голая на пляже, на всё готовая!

— Чего? Никуда я не пойду, — он ловит мои руки, кладёт к себе на плечи, — ты ревнуешь?

— Я не знаю… — мне так больно в груди, что слезы льются рекой.

Не понимаю! Почему постоянно представляю, как он эту голую… в кустах… боже!

— Тшш, успокойся, детка. Так, где панамка? — выгибает бровь мужчина.

— Зачем я вам? Поиграть? — шмыгаю носом.

— Нет. Я серьезен, Насть, — он смотрит на меня, улыбка спадает с красивых губ, — пойдем.

Федя подхватывает меня на руки, выносит на улицу. Глеб уже закрывает ворота. Идёт к нам.

— Не трогай меня! — пищу, пока Фёдор садится на диванчик вместе со мной.

Усаживает меня к себе на колени.

— Что случилось? Ты слышала, что ли? — вздыхает он.

— Угу… и видела ту твою Софью на пляже.

— Она не моя, — скалится мужчина, — с чего ты взяла?

— Она на ваш дом смотрела! — обиженно дую губы.

— И? Это делает её моей? Ты моя, — мурчит он, и вся моя злость начинает постепенно растворяться, — мне другая не нужна.

— Правда? — прижимаюсь щекой к его щетинистому лицу.

— Да. И знаешь, чего я хочу?

— Ммм?

— Чтобы ты стала моей женой и родила мне малыша. Лучше двух или трёх. Поэтому не рассчитывай убежать, малышка Настя. Я тебя везде достану.

Раздаётся громкий стук в ворота…

Глава 18

Настя

Вжимаюсь в Федю, переваривая его слова.

Они всегда будут говорить, что настроены серьезно. Хотят детей и семью. Но получив твоё тело, любой мужик насыщается и идёт искать новую жертву.

Я в смятении. Не верю!

— Да кого, блядь, снова принесло? — ругается Глеб. — Отдохнуть не дают, сука. Сейчас вернусь.

— Привет, Глеб, — слышу мягкий женский голос, по телу проносятся липкие неприятные мурашки.

— Софья? Ну, привет, — голос мужчины ледяной, колючий.

— Я к Феде. Он здесь? Я вашу машину видела, да и Семеныч признался, что оба приехали.

— Мы заняты, — отрезает Глеб, — так что хорошего отдыха.

— Ну вот. А я думала, Федьку у тебя заберу, с невестой наедине побудешь.

— Соф, всё не так, как тебе наплел Семеныч. Мы сейчас правда очень заняты. Не вынуждай меня грубить, ладно?

— Ой, серьезный какой, — она звонко смеется, — ладно. Если что, Фёдор знает, где меня найти.

Глеб возвращается к нам.

— Милая, ты меня придушишь, — хрипит Федя.

Только сейчас замечаю, как сильно вцепилась в его шею.

— Ой! — слезаю с