Малышка для Цербера - Глория Макова

шепчет Цербер, распахивая дверь.

Моя кожа покрывается мурашками, и я не знаю, то ли от его слов, то ли от того, что меня ждёт впереди.

Я делаю шаг вперёд, чувствуя его взгляд у себя за спиной. И в этот момент понимаю: нужно бежать. Возможно, уже сегодня. Возможно, даже прямо сейчас. Но что-то подсказывает мне, что это будет самым опасным решением в моей жизни.

12

Солнце слепит глаза, но холодный воздух проясняет мысли. Цербер, уверенный и спокойный, ведёт меня к блестящей чёрной машине.

– Садись, – коротко бросает он, распахивая дверь.

Я сажусь, ощущая, как его присутствие заполняет всё пространство. План мой прост: сбежать. Но надо сделать это незаметно.

Мы едем молча. Радио тихо играет, но напряжение остаётся. Его лицо спокойно, но за этой маской чувствуется скрытая сила.

– Что мы собираемся делать? – наконец спрашиваю.

– Узнаешь, – отрезает он, не отрывая глаз от дороги.

Склад в промзоне выглядит устрашающе: заборы, камеры, охрана. Внутри всё сжимается. Цербер выходит первым, подаёт мне руку.

– Не трясись, – бросает он, сжимая мою ладонь.

– Я не трясусь, – лгу, поднимая подбородок.

Внутри пахнет металлом и маслом. Мы проходим через помещения и оказываемся в комнате с компьютерами.

– Твоё задание, – указывает он на стол.

– Что делать?

– Найти слабые места в системе.

– А если я не хочу? – бросаю вызов.

Он улыбается, но в глазах ничего, кроме угрозы.

– Тогда я придумаю, чем ещё ты можешь быть полезна.

Часы проходят в напряжённой работе. Я делаю вид, что поглощена задачей, но думаю только о побеге.

Его взгляд не отрывается от меня.

– Ты так смотришь, что я чувствую себя под микроскопом, – роняю я, не оборачиваясь.

– Просто думаю, – отвечает он.

– О чём?

– О том, как мне повезло найти такое золотце.

Сердце сжимается, но я остаюсь спокойной.

Наконец момент приходит. Он отвлекается, и я тихой мышкой покидаю склад. Лабиринт коридоров приводит меня к воротам. Сердце бешено колотится: “Беги!”

Но когда я почти свободна, позади раздаётся голос:

– Ты, кажется, забыла спросить разрешения, Малышка.

Я оборачиваюсь. Цербер стоит в проходе, его лицо непроницаемо, а глаза сверкают опасностью.

– Куда-то собралась? – его мягкий тон полон угрозы.

Не отвечая, я разворачиваюсь и бегу. Сигнализация разрывает воздух, но мне всё равно. Позади звучит его командный голос:

– Остановить её.

Я бегу, лавируя между грузовиками и ящиками, слышу приближающиеся шаги охранников. Сердце готово выскочить из груди. Впереди появляется дверь. Бросаюсь к ней, плечом выбиваю замок, и она поддаётся. Свежий воздух ударяет в лицо, но времени на передышку нет — я продолжаю бежать.

Сзади звук мотора: чёрный джип Цербера начинает погоню. Я резко сворачиваю в сторону, в узкую тропинку, ведущую в лесопосадку. Густые деревья, может быть, укроют меня.

– Аня! – раздаётся голос, заставляя кровь застыть.

Я не оборачиваюсь. Просто бегу.

Наконец, через двадцать минут, падаю на колени в траве, задыхаясь. Мой мозг отчаянно пытается сообразить, что делать дальше. Где я? Как далеко я убежала?

Но передышка длится недолго. Звук ломаемых веток заставляет меня вскочить.

Неужели Цербер догнал меня? Нет, только не…

...это всего лишь бродячий пёс.

Я выдыхаю, чувствуя, как дрожь проходит через всё тело. Пёс — крупный, чёрный, с блестящей шерстью и обкусанным ухом — внимательно смотрит на меня. Его взгляд какой-то умный, почти человечный.

– Привет, дружок, – шепчу я, не двигаясь.

Пёс, обнюхав воздух, осторожно подходит ближе. Его хвост слегка подрагивает, он не кажется враждебным. Я медленно протягиваю руку, и он обнюхивает её, а затем облизывает.

– Спасибо, что ты не Цербер, – выдыхаю я с облегчением.

Вдалеке слышатся крики охранников. Я прижимаюсь ближе к земле, а пёс внезапно рычит и бросается в сторону звука. Его громкий лай отвлекает преследователей, а я, пользуясь шансом, бросаюсь в другую сторону.

Господи, спасибо за этого пса!

Вскоре я выхожу к дороге. Она пустынна, и мне удаётся поймать попутку. Дядька за рулём смотрит на меня с удивлением, но ничего не спрашивает, а я слишком измотана, чтобы объяснять.

– В город? – спрашивает он.

– Да, к вокзалу, – отвечаю я.

Пока машина едет, я пытаюсь составить план. Возвращение к прежней жизни кажется невозможным, но я могу уехать подальше от всего этого кошмара. Возможно, к маме, в её маленькую деревню, где нет ни Цербера, ни Виктора, ни этого странного вихря событий, в который я угодила.

Достигнув вокзала, я покупаю билет на ближайший поезд. До отправления остаётся всего полчаса. Я сажусь на скамейку, прячу лицо в шарф и стараюсь не смотреть по сторонам.

Но судьба явно издевается надо мной.

– Анька? – раздаётся голос из прошлого, который я бы узнала даже во сне.

Поднимаю глаза и вижу его. Сашу. Моего бывшего.

Твою ж… Он тут что забыл?

Парень выглядит практически так же, как я его помню: высокий, спортивный, с короткими тёмными волосами, которые я когда-то бездумно перебирала между пальцами, самоуверенным взглядом, который сейчас бесит меня больше, чем все, что произошло за последнюю неделю

– Это правда ты? – спрашивает он, подходя ближе. Словно нарочно нарушая мое личное пространство.

– Давно не виделись, – говорю я, стараясь не выдавать свою нервозность. Это не страх. Нет, это ярость.

– Лет пять, не меньше, – кивает он, усаживаясь рядом. – Ты как здесь оказалась?

– Долгая история, – отмахиваюсь я, не желая вдаваться в детали.

– У тебя вид такой, будто ты бежишь от кого-то, – подмечает он, внимательно глядя на меня.

Чёрт, его внимательность всегда раздражала меня.

– А ты что здесь делаешь? – резко меняю тему, потому что с каждой секундой чувствую, как былые обиды всплывают наружу, как гнилые доски в тихом пруду.

– Работаю в соседнем городе. Провожал коллегу. А тут ты. Совпадение?

– Да, – бросаю, избегая его взгляда.

– Ань, что с тобой случилось? – его голос становится мягче, но я знаю, что за этим скрывается.

Чёрт, у меня даже на него злиться сил не хватает.

Я закатываю глаза, чувствуя, как внутри всё закипает. Саша. Именно он стал началом всех моих бед. Если бы не его предательство, у Цербера не было бы рычага давления на меня. И теперь, когда всё опять рушится, он снова здесь. Зачем? Чтобы