Кетлин О'Брайен - И жизнь подскажет…

— Вы хотите сказать, — начала она, сама не узнавая своего голоса, — что Марлин беременна не от вашего брата?

Коннер поднял удивленные глаза, словно только сейчас вспомнил о ее присутствии. Глаза у него покраснели, веки отяжелели и набрякли.

— А вы уверены, что это не так?

— Разумеется! — горячо ответила Хилари. — Марлин любила Томми. Она была его женой. Она… — Хилари запнулась, не найдя, что еще сказать. Подобный вопрос ей никогда раньше не приходил в голову. Это невозможно, просто немыслимо! — Я уверена в этом, — закончила она наконец, — потому что знаю Марлин.

Она ждала ответа, но Коннер молчал, глядя куда-то в сторону, молчал так долго, что ей стало не по себе. Во взгляде его не было ни гнева, ни скорби, ни даже тоски — только опустошенность. Глухое, беспросветное отчаяние.

Хилари знала, что означает такой взгляд. Так смотрела на нее Терри в больнице, куда ее доставили после неудачной попытки самоубийства. Мертвые глаза. И спокойный, ровный, тихий голос. Для Терри этот ужас позади. Она смогла побороть отчаяние и начала жизнь заново. Но Коннер… Что с ним? И что общего между тридцатитрехлетним преуспевающим бизнесменом и девочкой с разбитым сердцем?

Но в следующую секунду Коннер закрыл глаза, ревниво охраняя невысказанные тайны своей души.

— Может быть, вы и правы, — вот и все, что услышала Хилари. — Надеюсь и молю Бога, чтобы вы оказались правы.

На следующее утро, спустившись в столовую, Хилари была немало удивлена, встретив там кузину. Марлин всегда была «совой», предпочитая развлекаться до поздней ночи, а потом клевать носом весь день; раньше полудня она обычно не поднималась.

Хилари протерла глаза, чтобы проверить, не мерещится ли ей, затем снова взглянула на часы. Нет, часы идут. Всего девять утра, а Марлин уже на ногах, в нежном бледно-розовом платье, с длинной розовой лентой, вплетенной в расчесанные до блеска волосы. Стоит у окна, жует бутерброд и напевает себе под нос какой-то веселый мотивчик.

— Похоже, не перевелись чудеса на свете! — Хилари налила себе кофе из серебряного кофейника, подошла к окну и шутливо дернула Марлин за белокурый хвостик. — Еще и десяти нет, а ты уже на ногах!

Марлин широко улыбнулась; Хилари заметила, что кузина, несмотря на ранний час, тщательно и аккуратно накрашена.

— Ага, — весело ответила она. — Классное сегодня утро, правда? Смотри, какая красота!

Хилари скептически подняла брови. Марлин была не из любителей природы, а сегодняшнее утро мало кому могло прийтись по вкусу.

Всю ночь за окном бушевал ветер, не давая Хилари заснуть и заставляя вновь и вновь прокручивать в памяти отвратительный разговор с Коннером. Наутро, когда она подошла к окну, ветер уже стихал, зато все небо заволокли тяжелые мглистые тучи. Красно-желтые листья кружились в воздухе, пригоршнями стучали в стекло и падали на влажную землю.

Красиво? Может быть, но не для Марлин.

— С каких это пор ты, фанатка загара, полюбила пасмурные дни?

Марлин улыбнулась еще шире, и голубые глаза ее радостно блеснули.

— С сегодняшнего! Смотри! — С этими словами она выудила из кармана какую-то желтоватую бумажку. — От такого подарка посветлеет и самый пасмурный день!

Хилари отставила кофе и потянулась за бумагой, которой кузина триумфально потрясала у самого ее лица. Чек. И, судя по сияющим глазам Марлин, на серьезную сумму.

— Постой! — Хилари поймала Марлин за руку и взяла у нее чек. Глаза ее расширились, когда она прочла сумму, а вслед за ней — крупную четкую подпись Коннера Сент-Джорджа. Да, щедрый подарок. Более чем щедрый.

После всего сказанного прошлой ночью Хилари могла ожидать чего угодно, только не этого! Что означает такой резкий поворот?

— Так что пусть льет дождь! — весело заметила Марлин. — Он не помешает нам ходить по лучшим магазинам в городе! — Она спрятала чек обратно и с торжествующим видом похлопала себя по карману. — Итак? — обратилась она к Хилари. — Вперед, за покупками!

Но Хилари не двигалась с места.

— Что он сказал? — медленно спросила она, пытаясь разгадать мотивы внезапной щедрости Коннера.

— Кто? — переспросила кузина, останавливаясь перед зеркалом и поправляя прическу.

— Коннер, — спокойно ответила Хилари, радуясь, что может не встречаться с кузиной глазами. Она не хотела, чтобы Марлин заметила ее удивление. И тем более кузине не следовало знать или хотя бы подозревать, какие мерзости вчера говорил о ней Коннер. Она отпила глоток кофе и подняла глаза. — Что сказал Коннер, когда дал тебе чек?

Марлин провела пальцем по губе, смазывая лишнюю помаду.

— Ничего. — Другой рукой она разгладила брови, укладывая их двумя идеально ровными ниточками. — Я его вообще не видела. Проснулась, вышла, а чек лежит на столе в прихожей. Чек и записка: «Для ребенка» — и больше ничего.

«Для ребенка». Хилари сглотнула, чувствуя, как горький кофе встает комом в горле. Он выписал чек на огромную сумму, чтобы невестка купила вещи для малыша. Для малыша, который — «может быть, только может быть» — будет единственным, что останется на земле от Томми Сент-Джорджа.

Однако, поразмыслив, Хилари воспрянула духом. Очевидно, таким путем Коннер признал несправедливость своих обвинений. Не мог же он, в самом деле, и вправду так думать! Нет, Хилари не верила, что Коннер подозревает Марлин в обмане. Он просто был пьян, увлекся, позволил раздражению взять верх над разумом…

Она сама удивлялась тому, с какой охотой готова его простить. Может быть, ее разжалобил его усталый и несчастный вид? Даже ненавидя его, Хилари не переставала помнить, что Коннер — не просто холодный, бездушный тип. Он несчастен, это очевидно. Страшно несчастен.

— Пойдем скорее! — торопила ее Марлин. — Пока чек не прожег дыру у меня в кармане!

Хилари тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. Коннер ясно дал понять, что едва терпит ее присутствие. Трудно ожидать, что он пустит ее в свою душу.

А значит, и думать о нем нечего. Главное, что Марлин довольна. Хилари боялась, что ей придется дни и ночи напролет утешать капризного подростка, а вместо этого видела перед собой радостную молодую женщину, прелестную и довольную жизнью, какой и должна быть молодая мать.

Хилари приехала в Северную Каролину, чтобы сделать кузину счастливой. Это ее единственная задача.

А с преследующими его драконами Коннер Сент-Джордж пусть разбирается сам!

Беседа с подчиненными не принесла результатов.

Устав от болтовни, Коннер поднялся со своего места у камина в гостиной и подошел к окну. За спиной у него вице-президент Джо Бредли и адвокат Гил Лансфорд продолжали препираться из-за какой-то ерунды. Кажется, они и не заметили, что босс их больше не слушает.