Кристина Додд - Древнее проклятие (Грешный и влюбленный)

Джеймс насупился, слова Силван показались ему непонятными.

— А чем Гейл лучше других ребятишек? Такая же своевольная. Вот зачем, скажите, она сюда ходит? Тут такой развал, чего здесь девчонке делать? Я, например, и не был тут ни разу с тех пор, как Гарт погиб.

Она изобразила удивление:

— Неужели?

— Нет. Я.., ну, нет. Я чувствовал себя таким виноватым, что видеть все это непереносимо. — Он резко засмеялся, и в голосе его она почувствовала боль. — И к чему мне ходить сюда и мучиться? — Силван поскользнулась и Джеймс успел подхватить ее. — Осторожнее! — предостерег он ее. — Не хватало еще чтобы с вами что-нибудь случилось.

Глядя на Джеймса сквозь сгущающийся полумрак, она видела его глубокие глазницы, его впалые щеки, его высокий рост. Похож на призрака — как Ранд, и как тот призрак, которого она увидала в первую свою ночь в поместье, и как еще один настоящий дух, вовлекший ее в веселую погоню, и как тень того призрака, которого она не разглядела — уж слишком поспешно метнулся он из ее комнаты. Все они похожи. Слишком много привидений, и все они слишком похожи друг на друга, а этот признается в своей вине. Джеймс — обходительный, милый, очаровательный Джеймс — был одним из тех, кто так похож друг на друга. А сейчас он не только говорит о своей вине, но еще и улыбается. Словно посмеиваясь над ее неспособностью сообразить.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Джеймс. — У вас такой вид, будто вы привидение увидали.

Он еще издевается! И Силван по-настоящему разозлилась. Теперь она не сводила с него глаз.

— Гейл, если ты в кабинете своего отца, немедленно выходи, — громко сказала она, открывая дверь кабинета Гарта. Силван рассчитывала усыпить бдительность Джеймса и в то же время дать понять Гейл, что ей ни в коем случае нельзя покидать своего укрытия.

Заглянув в приоткрывшуюся дверь, Джеймс спросил:

— А вы уверены, что она тут? Воспользовавшись удобным моментом, Силван сунула голову внутрь и пригляделась. Гейл не было видно, и она облегченно вздохнула. Будто бы обращаясь к девочке, она сказала:

— Гейл, выходи! Хватит баловаться.

— Так она здесь? — В голосе Джеймса звучало удивление. — Тогда почему же не выходит?

— Откуда я знаю? — Силван постаралась сделать вид, что страшно раздражена. — Может, вы ей скажете?

— Я? — Джеймс приложил ладонь к груди. — Если уж она вас не слушается, то что я ей могу сказать?

А вот теперь Силван могла пустить в ход свой актерский талант. Прижав руку к сердцу и проникновенно глядя на Джеймса, она сказала:

— Маленькая Гейл тоскует по погибшему отцу. А вы так похожи на него! Попробуйте уговорить девочку — может быть, ваши слова покажутся ей более убедительными. — Силван толкнула его в кабинет. — Она прячется под письменным столом. Идите и позовите ее. Она к вам выйдет, я знаю, — А вы куда пойдете, пока я буду строить из себя дурака? — раздраженно спросил он.

— Останусь тут. Подожду вас обоих.

Он ей поверил. Этот дурень ей поверил, потому что он мужчина, а она — женщина. Женщины — это такие глупые создания, которые падают с обрыва, когда им кажется, что кто-то стонет или камни в них кидает, а это маленькие безобидные зверюшки в темноте шмыгают.

Она до сих пор не могла простить насмешек Джеймса. Как он издевался над ее страхами в ту ночь, когда спас ее! И сейчас ей даже хотелось, чтобы Джеймс оказался тем самым негодяем — она первая разоблачила бы его.

Шагнув в комнату, Джеймс завел уговаривающие речи, а Силван уцепилась за рукоятку одного из тяжелых металлических станков. Она налегла изо всей силы и надавила на эту железную деталь. Машина подалась где-то на полшага, может, чуть больше. Она опять толкнула станок изо всей силы и услыхала, как Джеймс сказал:

— Что в самом деле…

С перепугу, видно, у Силван появились новые силы, и она, испытывая жуткий страх и очень боясь не успеть, толкала станок так быстро и так сильно, как только могла. И подперла дверь этим массивным металлическим сооружением как раз тогда, когда дверь стала открываться ей навстречу. Не понимая, что случилось, Джеймс окликнул ее:

— Силван!

Она опять уперлась всем телом в станок и, вглядываясь в дверной проем, увидела, как Джеймс пытается просунуть пальцы в щель.

— Нет! — крикнула она и налегла на станок, и тут машина поехала вперед так легко, словно была на колесах.

Пальцы Джеймса сильно прищемились, и он завопил от страшной боли. Перепугавшись, Силван попыталась было толкнуть станок назад, но услыхала мужской голос:

— Нельзя!

Она взвизгнула и обернулась. Рядом с нею стоял отец Доналд. Это он смазал полозья станины, заставив металлическую махину так легко скользить по полу. Схватившись за сердце, готовое выскочить из груди, Силван сказала:

— Я его поймала!

— Вижу.

Его жесткое лицо поплыло перед ее глазами, и она подумала, что никогда не была так рада видеть другое человеческое существо подле себя. За всю свою жизнь она так не радовалась помощи.

— Это Джеймс во всем виноват.

— Да. — Священник кивнул, всем своим видом показывая, как он скорбит о заблудшем грешнике. — Это он.

— Силван, — вопил Джеймс. — Ну, послушайте, прошу. — Свободной рукой Джеймс что было силы колотил в дверь. — Прошу вас, Силван. — Потом она услыхала, как он бормочет:

— Мои пальцы.

И в Силван невольно шевельнулось сострадание.

— Его пальцы зажаты, — сказала она отцу Доналду. — Надо…

— Не надо.

— Ему же больно. — Она толкнула станок назад, пытаясь отодвинуть его от двери, но священник схватил ее за плечо и отшвырнул в сторону.

— Нельзя! — закричал он.

Она оступилась и, ударившись обо что-то тяжелое, растянулась на полу. Он возник над нею черной тенью, и ее воображение сразу же превратило его в нечто отталкивающее и зловещее.

— Ваше преподобие, — прохрипела она.

— Оставьте ее! — Джеймс бился в дверь всем телом. — Не смейте трогать ее! Если с Силван что-нибудь случится…

Слова Джеймса стали доходить до нее. Она попыталась встать, но парализованное ужасом тело не желало подчиняться.

— Ваше преподобие?

Она силилась отыскать что-то возвращающее уверенность в перекосившемся, накренившемся мире, но священник навис над нею с длинным обломком металлической трубы в руках.

— Это очень хорошо, что вы закрыли его там. Мне было бы куда труднее справиться с вами обоими.

Справиться О чем это он?

Ее юбки запутались, когда она падала, и он наступил на них ногой, когда она попробовала подняться.

— Даже и не пытайтесь встать. Вы просто упадете еще раз.

Носок его башмака больно ударил ее по щиколотке, и эта боль все никак не проходила.