Кристина Додд - Древнее проклятие (Грешный и влюбленный)

— Боже милостивый!

— Я всегда привожу их к Богу. — Он улыбался ей, и вид у него, как всегда в такие моменты, был благостно проницательный. — Они всегда молятся, когда я кончаю с ними.

Джеймс продолжал кричать из-за двери:

— Силван, бегите! Силван едва ли слышала его. Во всяком случае, слова Джеймса почти не доходили до ее сознания, потому что все ее внимание сосредоточилось сейчас на его преподобии Доналде.

— Не подобает сочувствовать и помогать тому, кто противится воле Божией. — Это увещевание произнесено было с состраданием в голосе, но священник так цепко держал трубу, что даже суставы пальцев и ногти у него побелели.

— А я разве таким помогала?! — Она кинулась шарить в поисках хоть какого-то оружия, но как назло на полу не оказалось ничего подходящего — весь покореженный металл, остававшийся после катастрофы, из этой части цеха уже убрали, а пол подмели.

— Да как вам в голову могло прийти, что молот Господень не отыщет и не поразит вас?

Она ушам своим не верила. Заикаясь, она выдавила из себя:

— В-в-ввы — мм-м-молот Господа?

— А кто более достоин?

И его глаза тоже выглядели глубокими и пустыми в полумраке, разлившемуся в цеху, и его белокурые волосы… Они поблескивали даже в полутьме.

— Но вы же не можете быть призраком. У призрака волосы черные были. Он похож больше на Ранда и Гарта и, — она глянула в сторону кабинета, где все еще вопил Джеймс, — на Джеймса.

— Ох, женщина, как ты глупа. Ты видишь только то, что тебе хочется видеть. Вакса для сапог хорошо меняет цвет волос.

— И вы им не родственник. — Она с тоской поглядела через нагромождения покореженных металлических конструкций и поломанного и потрескавшегося дерева на улицу, где все еще было светло. Солнце, спрятавшись за горизонт, все еще дарило вечерней земле свои последние лучи. — Вы и не похожи на них.

— Не похож? Я?

Он засмеялся, и смех его прозвучал странно и зловеще. На секунду Силван показалось, что перед ней — сумасшедший. Она опять поглядела на длинную металлическую трубу, зажатую в его кулаке. Как же она ошиблась! И ошибка эта была роковой.

Священник продолжал своим мягким, укоряющим голосом.

— Первый герцог Клэрмонт разметал свое семя по всей округе, оплодотворив, среди прочих, и мою давно усопшую и легко соблазнившуюся пра-пра-пра-прабабушку. Мне говаривали, что выгляжу я так, как эти, из герцогского рода, и я подумал, что уж в темноте я тем более сойду за герцога. — Он снова наступил своим огромным сапогом на ее юбку, как только она попробовала шевельнуться. Силван подняла глаза вверх и увидела, что священник взялся за свою металлическую трубу обеими руками и улыбнулся мягкой упрекающей улыбкой.

— Другие женщины думали, Я — первый герцог Клэрмонтский, но вы лучше поняли, в чем дело, так что, боюсь, я вынужден буду преподать вам урок Никто в деревне не встречал Гейл, никто не видел Силван, и Ранд утомился и чувствовал досаду. Не диво, что монахи в Англии в седую старину давали обет безбрачия. Так уж наверняка убережешься от многих лет непрестанного страдания.

Сердясь и беспокоясь, он побрел к дому викария.

Конечно, по этому поводу монахи не страдали, зато наверняка мучились чем-то еще.

Аккуратный коттедж был обнесен забором, а дворик дышал свежестью трав и поздних цветов. Надо полагать, цветоводом и садоводом была тут Кловер Доналд. Ранд постучался в дверь и раздраженно дожидался, пока ему наконец откроют. Отец Доналд, вечно сующий свой нос в чужие дела, больше кого бы то ни было мог быть осведомлен о местонахождении жены и племянницы Ранда, хотя духовная особа, скорее всего, не упустит случая прочитать герцогу наставление касательно семьи и поддержания в таковой подобающего благолепия.

Его преподобие Доналд исповедовал весьма строгие воззрения на дом и обязанности мужчины, женщины и ребенка и на взаимоотношения между членами семьи. Похоже, он еще не вступил в девятнадцатый век; Ранд сомневался, что он когда-нибудь все-таки пересечет этот временной рубеж, и эта несовременность викария делала пребывание в его обществе весьма неуютным.

Вот почему Ранд сначала исчерпал все прочие способы добыть нужные сведения И лишь затем, скрепя сердце, подошел к дому священника.

Не дождавшись никакого отклика, он постучался снова и услыхал подрагивающий голосок Кловер:

— Кто там?

От неожиданности Ранд даже отпрянул от двери. Местные жители никогда не спрашивали, кто именно к ним пришел, но это же Кловер Доналд, женщина, постоянно опасающаяся прогневать своего сурового супруга и боящаяся не только мужнина суда, но и недовольства любого существа, живущего на сем свете.

— Это — Ранд Малкин, — отозвался он. И ничего не произошло: дверь она так и не открыла.

Ранд вздохнул.

— Это — герцог Клэрмонт, — произнес он четко и очень медленно. — Можно войти?

Дверь со скрипом отворилась, и глаза Кловер изучающе оглядели гостя. Очень осторожно она приоткрыла дверь пошире.

— Добро пожаловать, ваша милость. Можно было подумать, что только знатный его титул открыл перед ним эту дверь, тогда как одного его имени было совсем не достаточно. Так, наверно, и должно быть, решил он. Священник прихода в Малкинхампстеде получал свое место и жалованье с согласия герцога Клэрмонтского. Так уж повелось с незапамятных времен. И эта Кловер Доналд при всей своей кротости и покорности не лишена была житейской сметки и всем своим благосостоянием обязана Ранду.

Он еще раз бросил взгляд на оробевшую женщину, пятившуюся от него так, словно он собирался вот-вот вытянуть ее прутом или кнутом, И кинулся в объяснения, еще даже не переступив порог.

— Мне хотелось посоветоваться с его преподобием по одному важному делу. Может быть, вы позовете его?

— Мужа пока нет дома, но он должен скоро прийти. — Она даже глаз не подняла на Ранда, приглашая его в дом:

— Может быть, вы зайдете и подождете его?

Очень уж ей, видно, этого вовсе не хотелось, но Ранд слишком устал за сегодняшний день, да и надобность у него была нешуточная.

— Благодарю вас. Я воспользуюсь вашим приглашением.

Комната, куда она его ввела, служила кухней. Там было очень светло и уютно, В окна светили лучи заходящего солнца и пахло жареным хлебом, наверное, Кловер готовила тосты.

— Сюда, ваша милость.

Она подвела его к двери, за которой оказалась комната и поменьше и потемнее. Это была приемная, где викарий наставлял на путь истинный своих прихожан. Во всяком случае, Ранду она понравилась гораздо меньше, и, повинуясь какому-то неясному порыву, он обратился к хозяйке дома:

— Лучше я здесь присяду, а вы меня чаем напоите, если, конечно, вам нетрудно.