Кристина Додд - Древнее проклятие (Грешный и влюбленный)

— Правда?

— Да это еще не все, думается мне. — она недовольно покачала головой. — У него с господином Джеймсом все опять по-старому. Точно так, как сегодня утром, когда господин Джеймс прибыл.

— Все опять по-старому? — Былые подозрения Силван вновь зашевелились в ее душе — уж очень мрачно говорила Бетти. — Они что, дрались?

— Мистер Джеймс не хочет, чтобы его милость… — Бетти замялась в нерешительности. — Знаете, не хочу я болтать, особенно, когда еще ничего толком не решено.

— Мистер Джеймс не хочет, чтобы Ранд снова открыл фабрику.

— Ох, так вы знаете, — кивнула Бетти, которой явно понравилась осведомленность Силван. — Я думала, что он, конечно, должен поговорить с вами про это, но мужчина есть мужчина, кто знает, что у него там на уме.

— А где теперь мистер Джеймс?

— Да к себе в комнату пошел и дуется там. Он как дитя и всегда такой был. — Бетти прикоснулась к кончику носа Силван, который обгорел на солнце. — Знаете что, давайте-ка лучше заходите, и я уксусом этот ваш солнечный ожог обработаю. А шляпа ваша где?

— Потеряла где-то. И не знаю где. — Пока Ранда нет дома, Силван сможет поесть, передохнуть и собраться с силами, чтобы выдержать неминуемое столкновение. Но ее тоже тревожила мысль о Гейл, тем более что Силван немало времени проводила с девочкой и хорошо знала, как Гейл тоскует о погибшем отце.

— Но, по-моему, мне тоже надо отправиться на поиски Гейл.

— Пусть она только вернется. Я ее зацелую до смерти сначала, а потом отлуплю. На ней ни одного живого места не останется. — Бетти попробовала посмеяться своей непоследовательности. — Но, в самом деле, разве можно ей так надолго пропадать? Пусть уж лучше с вами гуляет, и то спокойнее. — Изобразив крайнее неудовлетворение, Бетти вывернула карманы фартука наизнанку и вытряхнула их.

У ног обеих женщин покатились камешки, опять такие же, как те, которые Бетти уже вытряхивала из карманов, и Силван, глянув на эту мелкую гальку, вдруг догадалась.

— А где вы это берете?

— Я заходила в комнату Гейл, чтобы убедиться, что ее там нет. Ну, я на всякий случай глянула во все углы, может, она прячется или вдруг намек какой попадется, где ее искать, а нашла не Гейл, а вот их. И еще были побольше, все в углу собраны. Зачем ребенку нужна эта куча булыжников, а, как вы думаете? Я-то ума не приложу, но — мисс Силван, а в чем дело?

Силван оцепенела, глядя на гладкую гальку, отшлифованную то ли прибоем, то ли течением Ручья.

— Я знаю, где она.

— Где?

— На фабрике. — В памяти Силван ожило видение небольшой пирамиды, за которым последовали куда более мрачные видения перекореженных балок и переломанных досок, из которых вылезали погнутые гвозди, и все это висело над побитым оборудованием.

— Я пойду приведу ее.

Видно, то же самое видение явилось и Бетти, потому что она сказала:

— Я с вами.

Сначала они побежали по парку, потом вышли на тропинку, но Бетти куда лучше, чем Силван, знала все ходы и выходы и взяла поэтому руководство на себя.

— Здесь пойдем. Так короче будет.

Они пробрались через деревья и спустились по крутому уклону в овраг. Силван оступилась, угодила ногой в мягкую грязь и не удержалась на ногах. Падая, она выставила вперед руки, :а когда поднялась, Бетти ей сказала:

— Дурное дело мы затеяли. Надо было на телеге поехать.

— Да пока Джаспер запряжет лошадей, мы добежать успеем, — сказала Силван, дуя на свою саднящую ладонь. — Со мной уже все в порядке. Пошли.

— Да и Джаспера на месте нету, — как бы соглашаясь, сказала Бетти. — Он опять за Лореттой увивается, сдурел совсем. Теперь в гору пойдем.

Они полезли вверх, туда, куда указывала Бетти.

— Так Джаспер влюбился? — спросила Силван.

— Ничего хорошего из этого не выйдет. — Бетти тяжело дышала. — Лоретта замужем и похоже, так и останется. Муж у нее грубый, как кабан какой дикий, да только вдвое тупее любого кабана.

Они выбрались на гребень холма, и Бетти остановилась, дыша с трудом.

— Видите, куда мы пришли?

— Да. — Если бы не Бетти, пришлось бы идти в два раза дальше, а так они полпути срезали. Фабрика уже была совсем недалеко. Силван крикнула: «Быстрее!» — и припустилась бежать, забыв, что Бетти трудно угнаться за ней.

— Постойте, ваша милость! — закричала наконец Бетти.

Обернувшись назад, Силван увидала, что Бетти стоит, согнувшись и уперев ладони в колени, и пытается перевести дух. Только теперь Силван поняла, как Бетти вымоталась.

— Бетти, я бегом. Без вас. Надо торопиться.

— Ваша милость! — Бетти так закричала, что Силван опять встала, как вкопанная. — А почему вы так спешите? Чего вы боитесь?

— На фабрике опасно. Гейл могла пораниться, кто знает, могла кровь пойти… — Бетти все еще таращила глаза, а Силван поторопилась отогнать от себя чудовищные видения, которые ей подсказывало воображение. Тем более, что и без того было чего бояться. Вот эти-то истинные, обоснованные страхи она и выставила теперь наперед. — По деревне слухи пойдут, а то и по всей окрестности, мол, Ранд собрался опять открыть фабрику. А это кому-то наверняка очень не понравится.

Бетти сразу сообразила.

— Бегите, ваша милость. Бегите! А я в деревню пойду или домой вернусь.

— Застыв в нерешительности и не зная, в какую сторону лучше двинуться, она наконец сказала:

— До деревни ближе.

— Отправьте сюда помощников, — крикнула Силван и побежала опять к фабрике. Слишком поздно.

Когда Силван была совсем маленькой, она воображала себя бесстрашной героиней, которая принимает любой вызов и которой нет нужды прятаться или увиливать. А вот теперь она бежала, чувствуя, как туфли натирают ее подошвы, как на пятках уже появляются волдыри, она замечала, как колотится у нее сердце и как воздух, который она хватает ртом, обжигает ее легкие. Слишком поздно.

Гейл, наверно, уже успела уйти с фабрики. А, может, она туда и не заходила. А еще, и это тоже похоже на правду, тот злодей, который строил из себя привидение, мог покинуть здешние места, а даже если он по-прежнему бродит по округе, не будет же он трогать малое дитя.

Но Гейл — ребенок Гарта, и Силван боялась даже на миг подумать, что будет, если она опоздает.

Слишком поздно, слишком поздно. Она карабкалась в гору по холму, за которым уже была фабрика. Тут она постояла немного, чтобы перевести дыхание. Перед нею высилась длинная стена прямоугольного строения. Значит, нетронутый кабинет Гарта должен быть справа, а та стена, которая рухнула, слева. Ничего из ряда вон выходящего она не заметила, но солнце уже село, и быстро темнело, так что видно становилось с каждой секундой все хуже и хуже.

Не хотела она, чтобы солнце садилось. Не сейчас! Сейчас она совсем одна, а какая-нибудь хищная и злобная тварь только и дожидается темени, чтобы начать свои бесчинства. Но как ей не стыдно в такую минуту думать о себе. Что, если Гейл истекает кровью там, внизу?