Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

— Что за… — Книга ударила его в грудь, и с его губ сорвался стон.

— Получилось! — воскликнула Софи. — Ты по-прежнему думаешь, что это просто игра?

Дэниэл удивленно смотрел на книгу, лежав­шую у него на коленях.

— Как ты это сделала?

Софи улыбнулась.

— Магия.

— Нет, я хочу знать, как ты сделала это на самом деле.

— Дэниэл, я могу колдовать. Хотя пока еще не слишком хорошо. Но я уверена, что немного практики — и все будет получаться. Ну, разве это не удивительный сюрприз?!

Дэниэл тупо посмотрел на нее.

— Сюрприз?

Софи кивнула.

— Это потрясающий дар, если подумать. Кто знает, что я смогу совершить, когда дейст­вительно научусь пользоваться магией!

Дэниэл отвернулся от нее.

— Лаура, как твоей тетке удалось заста­вить книгу полететь?

Лаура прикусила губу.

— Она знает заклинания.

— Заклинания? — Дэниэл встал на ноги, и книга свалилась с его коленей, ударив его по пальцам ног. — Черт! — выругался он, потирая ушибленную ногу.

— Дэниэл, ты ушибся?

— С меня хватит вашей чепухи! Когда вы решите объяснить мне, что все это значит, я буду в кабинете.

— Ты всегда был таким упрямцем, — про­шептала Софи, когда он шел через комнату.

Дэниэл открыл дверь.

Софи захлопнула ее, пошевелив пальцами.

Дэниэл обернулся, бросил на нее бешеный взгляд, и его губы сжались в узкую линию.

Софи улыбнулась.

— У меня получается все лучше и лучше!

Дэниэл дернул за дверную ручку.

— Черт побери, как ты заперла ее?

— Еще не веришь?

Он с шумом втянул воздух в легкие.

— Софи, если ты думаешь, что это забав­но…

— Вижу, что ты еще не убежден. Тогда смотри. — Софи обернулась к окну. — Ставни, слушайте, что я скажу: закройтесь!

Ставни с грохотом захлопнулись сперва на одном окне, затем на другом и на третьем, лишая комнату солнечного света.

— Нет, нам нужен свет. — Софи взглянула на люстру и щелкнула пальцами. Лампочки мигнули и зажглись.

— Боже! — прошептал Дэниэл.

Софи повернулась к нему, улыбаясь.

— Оказывается, заклинания лучше работа­ют, если их не усложнять.

— Значит, ты ведьма? — Он смотрел на нее с побледневшим лицом. — Ты действительно ведьма!

Софи кивнула.

— Опыта маловато, но это дело наживное.

Дэниэл прислонился к двери, как будто его ноги внезапно лишились сил.

— Этого не может быть!

— Дэниэл, дорогой мой, прости, что я так потрясла тебя. — Софи поспешила к нему. — Но я действительно…

Он поднял руку, когда она приблизилась к нему.

— Не трогай меня!

Софи отступила, съежившись, как будто он ударил ее.

— Дэниэл, ты ведь не боишься меня, прав­да?

— Боже мой! Ты — ведьма!

— Я точно такая же, какой была всегда. Я просто обнаружила, что у меня есть… та­лант.

— Талант? — Он смотрел на нее, стискивая зубы и размыкая их, и на его щеке перекаты­вался желвак. — Талант — это когда играют на пианино. Талант— это когда рисуют пей­зажи. А заставлять книги летать по воздуху — это безумие.

У Софи перехватило дыхание.

— Ты считаешь, что я — безумная?

— Нет. — Дэниэл хрипло рассмеялся. — Я считаю, что ты — ведьма. Ведьма!

Слезы жгли ей горло, медленно выступали на глазах расплавленным металлом.

— А я думала, что ты поймешь!

— Пойму? — Он почесал шею. — Пойму? Ты требуешь, чтобы я понял, что женщина, на которой я собирался жениться, — настоя­щая, взаправдашняя ведьма!

Софи кивнула.

Дэниэл застонал и дернул дверную ручку.

— Черт побери!

Софи всхлипнула.

Дэниэл уперся пятками и рванул ручку.

— Откройся, — прошептала Софи. Дверь распахнулась. Дэниэл не удержался на ногах и грохнулся об пол, растянувшись среди вышитых на ковре ваз с белыми и крас­ными цветками.

— О Боже! — Софи бросилась к нему и упала на колени. — Дэниэл, я не хотела сде­лать тебе больно, — прошептала она, положив ладонь на его твердую щеку. Он оттолкнул ее руку.

— Дэниэл, прошу тебя…

Он отшатнулся от нее, глядя как на кобру, готовую ужалить.

— Дэниэл, пожалуйста, попытайся по­нять…

Он поднялся на ноги.

— Не приближайся ко мне!

Софи села на корточки. Когда она подняла на него глаза, из них скатились первые слезы. Его красивое лицо превратилось в маску ярос­ти и отвращения.

— Дэниэл, я та же самая женщина, какой была всегда!

— Ты — дьявол!

— Я люблю тебя, — прошептала она, хотя слезы душили ее.

— Боже мой! — Мгновение он стоял, глядя на нее и качая головой. Затем повернулся к ней спиной и выскочил из комнаты.

Софи смотрела ему вслед. Каждый его шаг был ударом молотка, загоняющего гвоздь ей в сердце. Она сидела на ковре, и по ее щекам катились горячие слезы. Разбита. Побеждена.

Глава 27

В первое мгновение Лаура не могла поше­велиться. Она сидела, как человек, только что выбравшийся из-под обломков сошедшего с рельс поезда, потрясенная и парализованная.

Софи пыталась подняться с пола, как птица со сломанным крылом, пробующая взлететь.

— Тетя Софи! — Лаура бросилась ей на помощь.

— Спасибо, дорогая, — сказала Софи, ко­гда Лаура взяла ее за руку. — Кажется, меня ноги не слушаются.

Лаура довела Софи до кресла, пытаясь как-нибудь исцелить раны, которые ей так небреж­но нанес ее отец, но ей на ум приходили одни банальности.

— Ему нужно время, чтобы ко всему при­выкнуть.

Софи сложила дрожащие руки на коленях. Ей удалось выдавить из себя улыбку.

— По крайней мере заклинания мне уда­лись.

— Все будет в порядке, — прошептала Ла­ура, сама не веря в свои слова.

Софи подняла полные слез глаза, в которых отражался огонь камина.

— Он думает, что я — чудовище.

— Он потрясен, вот и все.

— Да, потрясен. И напуган. — Софи прове­ла пальцами по щекам, вытирая слезы. — По крайней мере ты не бросаешь меня, мое пре­красное дитя.

— И никогда не брошу. Я поговорю с ним. — Лаура опустилась на колени рядом с Софи, чувствуя, как горло ее сдавливают слезы. — Я уверена, он в конце концов поймет, что вы ничуть не изменились. Вы просто об­наружили в себе… скрытые таланты.

— Лаура, тебе нужно поговорить еще кое с кем. — Софи прижала свою мягкую ладонь к ее щеке. — Теперь ты понимаешь, что должен испытывать Коннор?

— Это совсем другое дело.

— Почему?

Лаура смотрела на Софи и видела боль, которую причинил ей отец. Его страх. Нетер­пимость. Неужели она так же виновата, как ее отец? В ее памяти вспыхнул образ Коннора; она видела боль в его синих глазах, слышала отчаяние в его глухом голосе: «Я — человек, Лаура. Человек, который любит тебя всей ду­шой и сердцем». Замешано ли здесь какое-то колдовство? Или это настоящая любовь?