Джулия Энн Лонг - Соблазн и страсть

И тотчас же по спине его пробежали мурашки. Он сразу узнал ее — узнал… каким-то шестым чувством. Несколько мгновений Рис следил за ней, окончательно убеждаясь, что перед ним Анна Холт. Многое в ней было знакомо ему, в основном осанка и манера держаться. Да, сомнений быть не могло: перед ним действительно стояла мать Сабрины, женщина, которую он едва не погубил.

Рис почувствовал, что у него от волнения перехватило горло, и сердце гулко забилось в груди. И тут Анна, вероятно, ощутив на себе его пристальный взгляд, резко выпрямилась и, посмотрев в сторону Риса, замерла с садовыми ножницами в руке.

Граф в смущении улыбнулся; он вдруг понял, что он не знает, с чего начать разговор. Наконец, взяв себя в руки, он проговорил по-английски:

— Приношу мои извинения, миледи. Меня зовут Рис Гиллрей, граф Роуден.

Слишком поздно он понял, что подобное представление должно было напугать беглянку из Англии. Он склонился перед Анной в почтительном поклоне, затем снова улыбнулся, давая понять, что не желает ей зла.

В следующее мгновение Рис понял, что теперь уже вел себя более благоразумно. Страх исчез из ее глаз, но она по-прежнему смотрела на него с недоумением. Было очевидно, что она не знает, чего можно ожидать от этого визита незнакомца.

«А ведь она действительно красивая», — подумал Рис. Правда, глаза у нее не ярко-зеленые, как у Сабрины, а светло-зеленые с золотистыми крапинками. И в ярких лучах солнца отчетливо видны морщинки в уголках ее глаз. Эти морщинки могли бы рассказать о многом… Да, перед ним стояла женщина, испытавшая в жизни, кроме любви, немало горя и страданий. Женщина, пережившая смерть любимого человека.

Она ответила ему по-итальянски, недоуменно пожимая плечами и всем своим видом показывая, что не понимает по-английски.

— Но ведь вы Анна Холт, не так ли? — Рис снова улыбнулся.

Женщина невольно вздрогнула, и в глазах ее снова появился страх.

— Поверьте, Анна, я не желаю вам зла, — продолжал Рис. — Я лорд Роуден, и я женат на вашей дочери Сабрине.

Садовые ножницы выпали из ее рук и, она, казалось, даже не заметила этого. Какое-то время она молча смотрела на него, потом вдруг тихо вздохнула — и покачнулась.

Но Рис вовремя бросился к Анне и успел подхватить. Ее руки были холодны как лед. Он заметил в тени деревьев небольшую садовую скамейку. Подхватив Анну на руки, он отнес ее к скамейке и осторожно уложил. Затем стащил с себя куртку и, свернув ее, подложил Анне ей под голову, а ноги чуть приподнял и положил к себе на колени.

Минуты через две-три она, наконец, пришла в себя.

— Я никогда не падала в обморок. — Анна говорила на прекрасном английском, голос ее звучал очень мелодично. — Даже тогда, когда Джеймс Мейкпис сообщил мне… о Ричарде.

Она искоса взглянула на Риса, словно желая проверить, понимает ли он, о чем речь. Он кивнул, как бы давая понять, что ему все известно.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше. Благодарю вас, лорд Роуден, — ответила Анна. — Я могу встать?

Она бросила взгляд на свои приподнятые ноги, по-прежнему лежавшие у него на коленях.

— Подождите. Вы еще слишком бледны.

Анна невольно улыбнулась, услышав командные нотки в его голосе. Ведь Ричард Локвуд тоже когда-то был офицером.

— Так вы — муж Сабрины?..

— Да, муж… — Рис замялся, не зная, каким образом подступить к изложению цели своего посещения. Он намеренно отодвигал момент признания. И не только потому, что с годами скрытность вошла у него в привычку, а еще из-за боязни, что Анна возненавидит его, когда обо всем узнает.

— Моя Сабрина, — прошептала она с нежностью. — Она была самая… — Анна запнулась. — Как она?

Тут лицо женщины исказилось, и она, всхлипнув, закрыла его ладонями. Какое-то время она пыталась взять себя в руки, но потом, не выдержав, разразилась громкими рыданиями.

Рис же совершенно растерялся. Он никогда не знал, как следует обращаться с плачущими женщинами. Наконец он осторожно опустил ее ноги на землю и ласково обнял за плечи. «Пусть выплачется, — подумал он, — а потом… Потом пусть будет что будет».

— Итак… — Джеффри вопросительно взглянул на собеседника.

— Мы проследили путь купчей на дом до мистера Эмбри, — сообщил Барнс.

— И что? — поторопил Джеффри.

— А потом след оборвался. Нам так и не удалось установить, был ли мистер Эмбри связан с мистером Морли. Время и условия сделки вы указали правильно, но, видимо, концы умело, спрятаны в воду.

— Я вас не обманываю, мистер Барнс.

— Надеюсь, — с усталым видом кивнул редактор.

— Я могу передать всю историю в какую-нибудь бульварную газету.

— Но там вам заплатят гораздо меньше, чем у нас, — с невозмутимым видом заметил мистер Барнс. — Кроме того, бульварная пресса не пользуется доверием у широких кругов читателей. Думаю, вам никто не поверит. Впрочем, все зависит от того, какими мотивами вы украсите свою историю, мистер Гиллрей. Возможно, не стоит торопиться, а лучше выждать какое-то время.

Джеффри невольно вздохнул. Деньги, которые он просил у Барнса, были нужны ему немедленно. Он стремился поскорее убраться из Англии, оставив своих кредиторов ни с чем. Над его головой нависла смертельная опасность, и он никак не мог ждать.

Редактор посмотрел на него с беспокойством:

— Почему у вас такой озабоченный вид, мистер Гиллрей? Неужели вы так переживаете из-за сделки — продажи вашей фамильной чести? Или вы еще что-то скрываете?

Джеффри промолчал, хотя проницательность Барнса очень его раздражала.

— Если вы говорите правду, — невозмутимо продолжал редактор, — то я опубликую ваш рассказ; но для этого нужны доказательства. Поймите, я не имею права рисковать. Я делаю все возможное, чтобы увеличить тираж «Таймс», и моя репутация, то есть репутация редактора, должна оставаться безупречной. Итак, или мы будем ждать веских подтверждений вашей истории, или можете все отдать в руки бульварной прессы. Вам решать, мистер Гиллрей.

Джеффри прекрасно понимал, что медлить нельзя. Ведь Морли уже давно находился под судом, и все могло разрешиться в самое ближайшее время. Могли всплыть нужные доказательства — и тогда судьба Морли будет решена. В приговоре не стоило сомневаться. И, скорее всего Морли повесят до того, как он, Джеффри, успеет продать свою информацию.

«Да, медлить нельзя», — сказал себе Джеффри. Взглянув на редактора, он проговорил:

— Благодарю вас, мистер Барнс, но ваши услуги мне больше не нужны.

Мистер Барнс в ответ лишь молча пожал плечами.

Рис и Анна сидели в ее крохотном домике, за простым дощатым столом. Анна подала на стол хлеб и мягкий итальянский сыр. Затем поставила срезанные розы в стеклянную вазу и с улыбкой взглянула на гостя.