Джулия Энн Лонг - Соблазн и страсть

Санторо был не слишком щепетилен, поэтому охотно принял деньги.

— Грацие, синьор Роуден. Желаю вам удачи.

Весной в предгорьях погода зачастую непредсказуема и переменчива, в любой момент небо могли затянуть тучи, а затем вполне мог пойти весенний ливень, сопровождаемый гулким громом. Но Рису повезло. Небо было безоблачным, и лошадь резво бежала по тропе, преодолевая крутой подъем. Дорога была не слишком легкой, но вполне проезжей, — на ней виднелись глубокие колеи и от колес недавно проехавшей кареты. Находившаяся в предгорьях крохотная деревушка Тре-Сорелле не выглядела заброшенной — видимо, сказывались дружелюбие и родственные чувства итальянцев, любивших навещать друг друга.

Наконец Рис подъехал к вилле, утопавшей в зелени. Спешившись, он привязал лошадь к коновязи напротив виллы. Затем утер лоб и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Вид у него был не слишком опрятный, но это его не смущало. Рис знал: покрой костюма, и безукоризненная английская речь сразу выдадут в нем англичанина.

И тут вдруг он услышал какой-то странный звук, доносившийся из-за ограды. Щелк, щелк, щелк… Так могли щелкать только ножницы, которыми обрезают кусты в саду — Рис с детства помнил этот звук. Ведь когда-то его мать разводила цветы в Ла-Монтань. Судя по всему, кто-то за оградой обрезал розы.

— К нам еще один визитер. Это мистер Уиндем, — с улыбкой объявила Сюзанна. — У него очень приятная наружность, но он явно не похож на джентльмена.

Сабрина едва заметно улыбнулась. До встречи с Китом Уайтом, виконтом Грантемом, Сюзанна вела жизнь светской львицы и научилась хорошо разбираться в людях — могла с первого взгляда определить, какое положение в обществе занимает тот или иной человек.

— Значит, он не джентльмен? — Сабрина тоже улыбнулась.

Было довольно забавно, что друзья и подруги графа с завидной настойчивостью ходили на Гросвенор-сквер словно на поклонение к какой-то святой. Но что же здесь понадобилось мистеру Уиндему? Может, он хотел что-то передать от Риса? Тогда стоит ли с ним встречаться? В конце концов, Сабрина все же решила поговорить с художником. Перед тем как выйти к нему, она внимательно посмотрела в зеркало. И как ни странно, обнаружила, что даже похорошела за последнее время.

— Вы выглядите замечательно. То есть как всегда, — с поклоном сказал Уиндем.

— Надеюсь, что это не комплимент, — ответила Сабрина.

— Нет-нет, чистейшая, правда, леди Роуден.

— Вы пришли сюда любезничать? Или у вас все-таки есть ко мне поручение?

— Нет, у меня нет поручения. Но думаю, что вам необходимо повидаться с ним. — Уиндем, как обычно, говорил напрямую, без обиняков.

Сабрина нахмурилась.

— Вы не представляете, как мне надоело все время слышать одно и то же.

— Мы с Рисом дружим уже много лет, — продолжал художник. — И мы с ним очень многое повидали и испытали, поверьте. Вероятно, поэтому я хорошо его изучил. Но за все время нашего знакомства я никогда не видел его таким счастливым, каким он был еще совсем недавно. Вы вернули ему счастье, научили его радоваться жизни, но теперь… — Уиндем умолк и тяжело вздохнул. — Да, вы обязательно должны увидеться с ним.

Сабрина покачала головой:

— Нет, ни за что. Он обижает меня, мучает меня…

— Не могу в это поверить! — с притворным удивлением воскликнул Уиндем.

Его слова вывели ее из себя.

— Мистер Уиндем, я больше не желаю…

— Прошу прощения, — перебил художник. — Просто я считаю, что он некогда обидел вас. Улавливаете разницу в оттенках, леди Роуден? Одно дело, когда он постоянно обижает вас, и другое — если это произошло случайно, непреднамеренно.

Сабрина пристально смотрела на гостя.

— С вашей стороны это… — Она хотела добавить «настоящая дерзость», но вовремя спохватилась. Для Уиндема подобные замечания были пустым звуком.

— Леди Роуден, клянусь вам, он ни с кем не встречается. Ни с Софи, ни с кем-нибудь из «Бархатной перчатки»…

«Бархатная перчатка»? Боже мой, до чего они могут дойти в своем разговоре!

Впрочем, Уиндем никогда не задумывался о невольных последствиях своих слов.

— Рис не выходит из дому, миледи. За исключением редких прогулок, во время которых он постоянно молчит. Я не вижусь с ним неделями. Но зато когда он начинает говорить, то он делается необыкновенно…

— Грубым, неучтивым? — спросила Сабрина. — Какой позор! Это не делает ему чести, — добавила она с усмешкой; ей хотелось побыстрее выпроводить художника.

— Миледи, я знаю, что вы очень обижены на него. Да и сам Рис отнюдь не святой. Он, конечно, сам во всем виноват. Но ведь вы его жена. У вас перед ним есть определенные обязанности, налагаемые браком.

— Обязанности? Да что вы говорите, мистер Уиндем?! — Сабрина не на шутку разозлилась. — С самого начала мы с графом пришли к соглашению: каждый из нас волен, жить так, как ему хочется. И, по-моему, мы немало преуспели в этом отношении.

— Но ведь он граф, леди Роуден. И ему нужен наследник, — веско заметил Уиндем.

У Сабрины от подобного шокирующего довода перехватило дыхание.

— Скажите, Уиндем, вам всегда нравится выводить меня из терпения?

— Леди Роуден, я не знал, что могу смутить вас подобным замечанием. Но я крайне польщен, если мне удалось шокировать вас.

Сабрина невольно улыбнулась. Потом, пристально посмотрев в глаза художника, спросила:

— Скажите, мистер Уиндем, вы пришли сюда по просьбе графа?

Он энергично помотал головой:

— Нет, клянусь вам всем, что мне дорого на свете. Сабрина едва не рассмеялась. Интересно, что Уиндем считал самым дорогим для себя на свете?

— Так вы действительно не хотите его видеть, миледи?

— Да, действительно не хочу.

Уиндем молча пожал плечами. Потом с вздохом пробормотал:

— Что ж, я понял вас.

Какое-то время он молчал, затем взглянул на нее с лукавой улыбкой и спросил:

— Скажите, а как Рис отзывался о моих картинах?

— Он в восхищении от вашей живописи, — с серьезнейшим видом ответила Сабрина.

Уиндем внимательно посмотрел на нее, потом весело рассмеялся и заявил:

— Леди Роуден, вы никогда не научитесь лгать. Именно это и делает вас очаровательной. — С этими словами он поднес к губам ее руку, потом с улыбкой поклонился и вышел из комнаты.

Рис вовсе не намеревался подкрадываться тайком. Тем не менее, он невольно, не отдавая себе отчета, именно подкрадывался к ней, ступая осторожно и стараясь производить как можно меньше шума. Он шел, ориентируясь на щелканье ножниц. Приблизившись к ограде, осторожно заглянул за нее.