Джулия Энн Лонг - Соблазн и страсть

Мистер Барнс в ответ лишь молча пожал плечами.

Рис и Анна сидели в ее крохотном домике, за простым дощатым столом. Анна подала на стол хлеб и мягкий итальянский сыр. Затем поставила срезанные розы в стеклянную вазу и с улыбкой взглянула на гостя.

Граф улыбнулся ей в ответ и окинул взглядом комнату. Вилла поражала своей миниатюрностью и уютом. В кухне стояла небольшая печка, которая, видимо, обогревала весь дом и на которой готовилась еда. В гостиной же, кроме дивана и двух стульев, больше ничего не было. Обстановка была слишком уж скромная, но, судя по всему, Анна уже давно привыкла к такой жизни.

Рис рассказал, как ему удалось найти ее — рассказал о Санторо и о его витражах в церкви в Горриндже. И сообщил, что благодаря усилиям Кита Уайтлоу почти удалось снять с нее все обвинения. Потом они долго сидели молча; Рис никак не решался рассказать о Сабрине, вернее, о своей ссоре с женой.

— Видите ли, миссис Холт, я…

— Анна, — перебила она с улыбкой. — Или же называйте меня мамой, если хотите. — Ее глаза весело блеснули.

Рис с облегчением вздохнул и вновь заговорил:

— Так вот, Анна, Сабрину воспитал как родную дочь один викарий. Я женился на ней в этом году. Но теперь мы… сильно поссорились, и она не хочет разговаривать со мной.

Анна посмотрела на него вопросительно. Потом с насмешливой улыбкой спросила:

— Вы приехали сюда для того, чтобы я помогла уладить ссору между вами и моей дочерью?

— Нет, я приехал совсем подругой причине. Мне нелегко об этом говорить, но я отчасти виноват в том, что вы очутились здесь, в изгнании…

Глава 28

Рис рассказал все подробнейшим образом, ничего не упуская. Начал он со смерти своего отца, а закончил рассказом об угрозах кузена Джеффри. К его удивлению, рассказ занял совсем немного времени, — а ведь он так долго мучился, храня свой секрет. И, рассказывая, Рис все время следил за реакцией Анны, смотрел прямо в глаза, так напоминавшие ему глаза жены. Но по ее сдержанному и невозмутимому виду трудно было что-нибудь понять. Рис считал, что прекрасно разбирается в людях, но вот сейчас он столкнулся с женщиной, о которой совершенно ничего не мог бы сказать, не мог бы даже сердиться или злиться.

Анна же слушала его, почти не моргая, — знакомая особенность, присущая Сабрине.

Закончив свой рассказ, он внимательно посмотрел ей в лицо, ожидая решения своей участи. Но Анна долго молчала, видимо, решение давалось ей нелегко.

Минуты ожидания тянулись мучительно медленно, вероятно, это были одни из самых тяжелых минут в его жизни.

— Значит, вы приехали сюда просить прощения? — спросила она, наконец. И Рису показалось, что в ее голосе прозвучало удивление.

— Вовсе нет. Я приехал за вами, чтобы отвезти к Сабрине, — заявил он. — Но перед этим я подумал, что вам следует получше узнать человека, который намерен увезти вас.

Она взглянула на него широко раскрытыми глазами. И тут, к его немалому удивлению, вдруг улыбнулась — как будто ей понравилась его откровенность. Наклонившись к розам, Анна осторожно провела пальцами по бархатистым лепесткам. Она явно тянула время, по-видимому, еще не решив, что ответить.

Вздохнув, заговорила:

— У меня свое представление, лорд Роуден, о степени и мере вашей вины. Когда-то я написала письмо Джеймсу Мейкпису, в котором интересовалась судьбой дочерей — все ли у них благополучно. С моей стороны это был весьма опрометчивый, и даже эгоистичный поступок. Я понимала, что подвергаю жизнь Джеймса, жизнь моих дочерей и свою собственную огромной опасности. Но мне очень хотелось хоть что-то узнать о них. Иногда мне казалось, что за любую весточку о них я готова отдать жизнь. Однако о возвращении в Англию я даже не думала, так я боялась. Порой я говорила себе: надо что-то делать. Но приступы решимости проходили быстро, и мне снова становилось страшно. Так шли годы. Раза два мне в руки попадали лондонские газеты, и я с жадностью их читала. Но сама я не решалась их покупать, боялась привлечь к себе внимание. Я чувствовала, что меня уже вряд ли ищут, но страх не оставлял меня. Поскольку же от Джеймса не поступало никаких известий, мне стало еще страшнее, и знаете, лорд Роуден, что я пытаюсь вам объяснить? Все мы порой совершаем вынужденные поступки, потому что так складываются обстоятельства. Вы не виноваты в смерти Ричарда. Как бы то ни было, все мы стали жертвой Морли. И Ричард тоже.

Рис поразился ее здравомыслию, рассудительности и великодушию. Он быстро отвернулся в сторону, чтобы скрыть свои чувства. Впрочем, стоило ли так удивляться? Благоразумие и благородство в такой же мере были присущи и ее дочери.

Нет, Анна не только прощала, она оправдывала его. Из всех людей только Анна Холт его поняла. Да, она не считала его виновным.

— Вы любите мою дочь, лорд Роуден? — спросила она неожиданно.

Рис медлил с ответом.

— По всей видимости… да, — пробормотал он, наконец.

Он впервые говорил не о страсти, а о своей любви. И в этот момент ему захотелось признаться в любви Сабрине.

Анна всмотрелась в его лицо и лукаво улыбнулась. Было ясно: что-то в его ответе ей понравилось.

— Что ж, я считаю, что с обвинениями покончено, не так ли? А теперь, лорд Роуден, я согласна отправиться с вами домой, в Англию.

Морли щурился, глядя на бледные лучи солнца, пробивавшиеся сквозь узкие окна. Король действительно захватил все, что ему, Морли, принадлежало. Об этом сообщил мистер Дакуорт, служивший источником свежих новостей. Однако Морли — об этом мало кто догадывался — сумел скрыть очень многое. Да, он искусно прятал концы в воду, так что нельзя было ничего доказать. А если бы слуги закона узнали обо всех его махинациях, то повесили бы дважды.

— У меня есть очень любопытное письмо от мистера Джеффри Гиллрея, — сообщил адвокат. — Он доводится кузеном графу Роудену.

Услышав про графа, Морли пристально взглянул на собеседника. Адвокат же сказал:

— А не стоит ли нам кое-что обсудить подробнее до очередного судебного заседания? Как известно, день вынесения приговора все ближе.

— Неужели? — притворно удивился Морли. — Как быстро летит время. Даже в тюрьме.

— Если вы хотите в чем-то признаться мне, то сейчас самое подходящее время.

— А вам, мистер Дакуорт, больше нечего мне сообщить?

— Да, кое-что есть, — кивнул адвокат. — Вам может показаться интересной одна деталь. Граф Роуден женат на леди, которая, по слухам, дочь Анны Холт. Ее зовут Сабрина Фэрли.

Морли хранил молчание. Сообщение о жене графа Роудена и впрямь его заинтересовало. Как же отреагировал граф, когда узнал, что его жена, по-видимому, дочь Анны Холт? И каким образом на небесах случаются подобные браки?