Мэдлин Хантер - Грешница в шелках

Он тихо рассмеялся.

- Мужчины не плачут, когда сильно огорчены. Вместо этого они напиваются. А некоторые лезут в драку и разбивают друг другу нос.

- Тогда почему же ты советуешь мне поплакать? Если ты можешь победить горе без слез, почему со мной должно быть по-другому?

- Но ты ведь не мужчина… И ты, наверное, никогда не напивалась. К тому же у тебя нет опыта кулачного боя.

Селия тоже засмеялась. И тут же с удивлением поняла, что смех ее был радостный и беззаботный, как будто сейчас, в объятиях Джонатана, все в ее жизни изменилось к лучшему.

Он поцеловал ее в лоб и тихо заговорил:

- В последний раз я плакал пять лет назад. Я находился на побережье, и из-за неудачного стечения обстоятельств при выполнении одного поручения погиб мальчик, который сопровождал меня. Тогда я уже настолько привык к риску, что не думал об опасности. И смерть людей меня почти не трогала. Но этот мальчик… Его смерть ужасно на меня подействовала, она словно пронзила мое сердце.

- Ты очень переживал?

- Да, очень. И знаешь, мне стыдно в этом признаться, Селия, но я даже радовался своим слезам. Ведь они означали, что мое сердце все же не превратилось в камень, означали, что я по-прежнему оставался живым…

- Джонатан, скажи, а то дело пятилетней давности… Именно из-за него ты недавно изучал гербы?

Он заглянул ей в глаза и с улыбкой произнес:

- Ты слишком умна, дорогая. Или же я проявил беспечность.

- Джонатан, я никому ничего не скажу. Так как же с гербами?

Он не ответил ей и тихо сказал:

- Дорогая, тебе надо уснуть. Этот день был для тебя очень тяжелый.

- Но если я засну, то Дафна может обнаружить нас с тобой утром. И ей это не понравится.

- Думаю, никто не войдет в эту комнату утром. Так что не беспокойся, дорогая. Никто нас не увидит. К тому же мне кажется, что Дафна видит гораздо больше своими серыми глазами, чем ты думаешь. Полагаю, она специально поместила меня именно в эту комнату - решила, что я сумею успокоить тебя, так как ей самой это не удалось.

«Неужели подруга специально это устроила? - подумала Селия с удивлением. - Что ж, очень может быть. Возможно, Дафна давно уже все поняла».

Но Селия уснула далеко не сразу. Какое-то время она лежала молча, все так же крепко прижимаясь к Джонатану. Потом шепотом спросила:

- Ты еще не спишь?

- Ммм…

- Скажи, Джонатан, а то, что ты пережил, когда мальчик умер… Ты больше никогда такого не испытал? Ты никогда с тех пор не чувствовал себя… живым?

Он хмыкнул и пробормотал:

- Вот сейчас почувствовал. Я намеревался этой ночью проявлять сдержанность, но если ты отказываешься уснуть…

Он уложил Селию на спину и осторожно раздвинул ее ноги. Потом накрыл ее своим телом, поцеловал и медленно вошел в нее. Глядя ей в глаза, он прошептал:

- Если уж откровенно, то знай: я все время чувствую себя живым с того самого мгновения, как поцеловал тебя в первый раз. И я необычайно живой всякий раз, когда мы с тобой оказываемся вместе - как сейчас. - Снова поцеловав ее, он начал двигаться - сначала медленно, потом все быстрее. Когда же оба затихли, тяжело дыша, он вдруг пробормотал: - Я абсолютно уверен: наши с тобой отношения будут иметь продолжение. И имей в виду, я так просто не сдамся.

Селия промолчала. Однако сейчас, в эти мгновения, она думала о том же; ей казалось, что они с Джонатаном никогда не расстанутся. И теперь она точно знала, что нуждалась в нем не только в постели.

Селия проснулась от яркого солнечного света, проснулась с надеждой на то, что теперь все в ее жизни изменится к лучшему. Дафна же искренне радовалась, обнаружив, что подруга за ночь пришла в себя.

После завтрака Джонатан впряг ее лошадь в кабриолет, а свою, как и накануне, привязал к задку экипажа. После чего, попрощавшись с Дафной, они отправились в Лондон.

Мэриан, казалось, нисколько не удивилась, увидев, что Джонатан и Селия вернулись вместе. Когда он ушел к себе в мансарду, она спросила:

- Приятно провели время, не так ли? Поездка удалась?

Селия медлила с ответом. Наконец, пожав плечами, пробормотала:

- Удалась, но лишь отчасти.

Мэриан с улыбкой заметила:

- Отчасти - уже хорошо. Говорят, что воздух в провинции очень освежает. Похоже, вам он тоже помог.

Селия невольно улыбнулась:

- Да, я прекрасно освежилась.

- И мне кажется, что мистер Олбрайтон тоже выглядит посвежевшим, - продолжала Мэриан.

- Ты так считаешь? - Селия взглянула на нее с некоторым удивлением.

Тут Белла, стоявшая у камина, в смущении проговорила:

- А мне не показалось, что он выглядит более здоровым.

Мэриан весело рассмеялась.

- Я сказала «посвежевшим», а не «здоровым», Белла. Это совсем не одно и то же. - Сокрушенно покачав головой, Мэриан добавила: - Тебе, Белла, можно только удивляться. Неужели ты совсем слепая? Ах, милая, я иногда даже беспокоюсь за тебя…

- Мне сказани, что ты оказал большую услугу мисс Пеннифолд, - сказал вдруг Хоксуэлл (это его замечание не имело никакого отношения к тем разговорам, что велись в библиотеке Каслфорда).

Однако все тотчас же уставились на Джонатана. Тот пожал плечами и пробормотал:

- Думаю, трудно назвать это большой услугой. Я просто немного помог. Вот и все.

- А если послушать мою жену, то чуть ли не спас ее от смерти. Во всяком случае - от серьезной простуды.

Герцог с любопытством взглянул на Джонатан.

- Ты спас женщину, приятель? Полагаю, твои родственники могут гордиться тобой. Мисс Пеннифолд?… Хм… это имя мне знакомо. Кто же она такая? - Наморщив лоб. Каслфорд принялся расхаживать по комнате.

- Я просто обеспечил ее безопасное возвращение в один дом неподалеку от Камберуорта, - ответил Джонатан. - А дамские сплетни… О, все это глупости.

- Пеннифолд. Пеннифолд… - в задумчивости бормотал Каслфорд.

- Но дамы говорят, что ты доставил ее туда глубокой ночью, - сказал Хоксуэлл. - Не завидую тебе, даже если ты провел в тамошней гостинице всего несколько часов. Мы с Саммерхейзом как-то застряли там на одну ночь… О, это просто ужас! Но клопам в этой гостинице живется очень хорошо.

Саммерхейз с ухмылкой заметил:

- А я слышал, что он спал вовсе не в гостинице.

- Неужели?! - воскликнул Хоксуэлл. - Выходит, тебе дозволили расположиться в уединенном монастыре?

Эти слова привлекли внимание Каслфорда.

- Монастырь?! - оживился герцог. - Ты обнаружил там бордель и не поделился со мной своим открытием? Как же так, Олбрайтон?

На несколько секунд воцарилось молчание. Наконец Хоксуэлл, пристально взглянув на хозяина, проговорил:

- Речь идет о поместье миссис Джойс, Каслфорд. В этом доме моя жена провела два года. И какое-то время там же жила жена Саммерхейза.