Элизабет Стюарт - В объятиях врага

Каким-то чудом Энн все-таки удалось пережить этот бесконечный вечер. Она ушла к себе сразу после ужина, сославшись на головную боль, и тут же легла в постель. Ее глаза оставались сухими, но сердце заледенело. Надежды больше не было, все кончилось. Пока она в этой самой постели лила горькие слезы в подушку, Фрэнсис пил и проводил время с дешевыми женщинами!

Энн стиснула кулаки в мучительном приступе ревности и гнева, ногти больно впились ей в ладони. Она с горечью перебирала в уме все обидные слова, что он сказал ей в то утро, и – как ни смешно – именно они помогли ей взять себя в руки. Фрэнсис Маклин еще пожалеет о том, что бросил ее, как надоевшую игрушку! Пусть он узнает, что прекрасная дочь графа Гленкеннона покорила всю Шотландию. С утра она приложит все старания, чтобы очаровать сэра Перси, а на следующей неделе приедут другие гости, и их она тоже сумеет завоевать. И пусть это на руку ее отцу, ей все равно. Главное, чтобы до Фрэнсиса дошли слухи о ее успехе!

15

Сидя у стола в своем кабинете, Фрэнсис задумчиво глядел на бокал вина, который держал в руке. Последние шесть недель прошли очень успешно: пять удачных набегов на англичан, и ни единой потери! Должно быть, Гленкеннон с ума сходит все эти дни.

Он удовлетворенно вздохнул и закрыл глаза. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, можно позволить себе подумать о другом. И сразу же, как уже не однажды случалось за последние недели, на него нахлынули воспоминания об Энн. Поначалу Фрэнсис пытался бороться с видениями, которые преследовали его, пока он лежал без сна на жесткой земле или сидел на коне, всматриваясь в клубящийся туман. Но в конце концов он стал даже радоваться ее присутствию в своих мыслях: это приносило ему успокоение. Вопреки всем превратностям судьбы, вопреки рассудку он знал, что это невозможно. Но когда он думал о будущем, то всегда представлял себе Энн рядом с собой…

– Я не помешал?

Фрэнсис распрямился, как пружина, его рука инстинктивно потянулась к кинжалу на поясе.

– Конрад, ради всего святого! В следующий раз советую не подкрадываться исподтишка, а не то не дожить тебе до старости. – Вновь откинувшись на спинку кресла, Фрэнсис заглянул в серые глаза друга, искрившиеся весельем из-под спутанной темно-рыжей шевелюры. – Ладно, раз ты уже вошел, так хоть сделай что-нибудь толковое. Принеси сюда графин.

– Когда я вошел, у тебя был такой блаженный вид, будто ты мысленно уже провожал славного графа Роберта в последний путь, – заметил Конрад.

Он подошел к столу, захватив графин с вином и бокал для себя.

Фрэнсис усмехнулся и покачал головой:

– Ошибаешься, дружище, я думал совсем не о том. Мне грезилось куда более приятное лицо, чем физиономия Гленкеннона.

– Что может быть приятнее, чем видеть гибель своих врагов? Разве что речь идет о какой-нибудь прекрасной леди… – Конрад огляделся. – Где ты ее спрятал? Смерть как хочется увидеть личико поприятнее тех рож, с которыми мне пришлось сталкиваться в последние несколько недель!

– Думаешь, я такой дурак, чтобы привезти ее в Кеймри? Да я на пушечный выстрел не подпустил бы ни одну порядочную девушку к такому безбожному повесе, как ты. – Фрэнсис толкнул свой бокал через стол к Конраду, чтобы тот его наполнил. – Самое приятное лицо, какое мы тут видели за последние недели, это лицо Дональда: наконец-то он сбрил свою дурацкую бороду! Нет, старина, эту леди я прячу у себя в сердце.

– Гм… – разочарованно промычал Конрад. – Тогда какой в ней прок? Слушай, давай съездим в Данди, а то и в Эдинбург, если хочешь, и найдем себе женщин из плоти и крови. Они нам помогут приятно провести вечерок-другой.

– Я уже был в Данди и ничего себе по вкусу не нашел, – вздохнул Фрэнсис.

Конрад изумленно уставился на него.

– Не верю своим ушам. Раньше ты не был таким привередливым, Фрэнсис. Как видно, тут дело серьезное. Расскажи же мне, кто она… или нет, погоди, я сам угадаю! Неужели ты наконец сделал предложение Элизабет Макинтайр? Все окрестные сплетники только об этом и судачили целый год.

– Не советую тебе доверять слухам, – нахмурился Фрэнсис. – Элизабет в сравнении с моей прекрасной леди – все равно что свеча рядом с солнцем!

Насмешливая улыбка сползла с лица Конрада: он вдруг понял, что его друг говорит серьезно.

– Могу я узнать имя этой дамы?

– Да, Конрад, ты имеешь право знать. Имя этой дамы – Энн Рэндалл.

У Конрада глаза полезли на лоб от удивления. Он тихонько присвистнул и рухнул как подкошенный на табурет рядом с Фрэнсисом.

– Что ж, я тебе одно могу сказать: ты уж точно легких путей не ищешь. – Он отхлебнул большой глоток вина, озабоченно глядя на Фрэнсиса, и внезапно громко расхохотался, хлопнув себя рукой по колену. – Клянусь телом Христовым, Рэндалл просто взбесится! Неужели ты собираешься снова похитить его дочку? Молодец! И будь я проклят, если не помогу тебе в этом деле!

– Придержи коней, Конрад. Я не собираюсь идти напролом. Ты что же – хочешь, чтобы за мою голову была объявлена награда? Лично я всеми силами постараюсь этого избежать.

Конрад тут же отрезвел.

– Извини, я чуть было не забыл об одном маленьком дельце: Гленкеннон ведь написал на тебя донос королю…

– Какая трогательная забота о моем благополучии, – сухо усмехнулся Фрэнсис. – Уверен: если бы тебе самому грозило повешение или четвертование, ты бы так скоро об этом не забыл.

– Да будет тебе, старик! Не так уж много лет прошло с тех пор, как меня ждала та же участь. Но ведь они тебя пока еще не поймали, и я не сомневаюсь, что мы сумеем обвести вокруг пальца тупоголовых англичан. Ладно, давай выпьем за здоровье госпожи Рэндалл. Я просто сгораю от любопытства: мне не терпится увидеть твою избранницу.

Следующие две недели прошли не без приятности: Фрэнсис и его люди отдыхали перед началом осенней кампании и разрабатывали планы новых набегов. Золотые июльские деньки текли, как мед, и поскольку от Гленкеннона не было ни слуху ни духу– все решили, что об этой опасности можно пока не думать. Но в один прекрасный летний день Фрэнсис вдруг получил грозное напоминание о том, что Гленкеннон вовсе не забыл Маклинов.

Возвращаясь с утренней охоты, Фрэнсис и десять его спутников ехали шагом по усеянной солнечными пятнами лесной дорожке. Все были в прекрасном настроении и добродушно спорили о недоигранной партии в шахматы, когда впереди вдруг раздался громкий крик:

– Маклин, на помощь!

Смех тотчас же замер. Летний ветер донес до них безошибочно узнаваемый лязг скрещенной стали, шум схватки… Фрэнсис молниеносным движением выхватил меч из ножен и пришпорил Люцифера.